По законам империи Сомали, на территории которой мы сейчас находимся, любой храмовник, почувствовавший привязку к женщине, может пройти с ней тенями и без ее согласия.
— Но, Вэкс, ты же сам мне говорил в первый день, что если я не хочу серьезных отношений, — уже не шепча, воскликнула я.
— Говорил, — перебил он меня. — А еще я сказал, что иначе станет поздно для него и безвариантно для тебя. Вот это ""безвариантно"" сегодня и настало. Ваш союз благословили боги, вы обречены на семейное счастье. Так чего спорить — просто любите друг друга и все
Я снова умолкла.
Злилась, кипела, но молчала. Как можно вообще без согласия кого-то женить. Хаул тоже выглядел каким-то потерянным и расстроенным. Он то и дело поджимал губу. А спустя пару минут тягостного молчания вовсе убрал руку с моей талии и сложил ладони перед собой на столе.
— Прости, — тихо прошептал он, — я знал, что не может быть все так хорошо. Что ты не согласишься на такого, как я. Я проигрываю даже ДолСоу. Я обманул тебя. Знал, что поступаю нечестно, но мне так хотелось стать твоим мужем и назвать своей.
Прости, Ирина. Я поступил подло.
Глава 17
В этот момент захотелось треснуть себя больно. Ну и чего мы добились?! Хорошо, что еще хватило ума шепотом разборки наводить, в свидетелях только Вэкс да Морк, у которого сейчас вид не лучше, чем у Хаула. Словно это он, а не его друг с невестой… с женой поругался.
Жена! В этот момент до меня окончательно дошло, что сегодня произошло. Все мои требования, озвученные пару минут назад, показались мне смешными.
Ну, какой ""с родителями познакомишь"", ""предложения сделаешь"", если мы уже женаты. Поджав губы, я почувствовала себя обделенной. Я все понимаю, он хотел защитить, хотел, как лучше. Но я всегда мечтала о белоснежном платье, чтобы красивый первый танец, двухэтажный торт. Торжество и поздравления. А теперь у меня уже никогда этого не будет."
"Зато есть мужчина, наверное, самый лучший в этом мире. Тяжело вздохнув, я смирилась с тем, что красивой невестой мне не быть. Ну и пусть. Не будет платья, торжества и танцев.
Зато будет любимый муж.
— Руку на место положил, — тихо, чтобы никто не слышал, прошептала я Хаулу, — в комнате поговорим, и все мне расскажешь.
Храмовник растерянно на меня глянул, но руку мне на талию вернул. А потом стиснул так, что ребра хрустнули и улыбался он при этом так мило и подкупающе, что закралась мне в голову черная мысль.
— Ты меня разыграл, да, — пробурчала обижено я, — вызвал жалость?
Он молчал и продолжал улыбаться.
