Так что с нормами дозволенного у нас большие проблемы, и если есть возможность насолить аристократам, мы это сделаем. Из вредности. Просто потому, что можем. А в таверне еду покупать — это уже не то. Во-первых, дорого, во-вторых, скучно.
— И не стыдно, взрослые же мужчины, — сурово глянув, я предприняла попытку призвать к ответу его совесть.
— Абсолютно не стыдно: насолить врагу — святое дело. Тебе не кажется, что работая в Академии, у преподавателей, да и студентов, должны быть равные права. Кухня обязана работать для всех одинаково, а не зеленый горошек — аристократам, а икру красную — простолюдинам.
На его лице было столько возмущения, что я не удержалась и прыснула со смеху. А потом открыла холодильный шкаф и вынула остатки икры.
— Знаешь, я вот с удовольствием буду давиться икрой, а горошек жуйте сами.
Хаул посмотрел на то, что у меня в руках и нахмурился.
— Ирина, что ты вообще ешь? — он хамским образом отобрал мое ведерко.
— А ну верни деликатес! — возмутилась я, и ринулась спасать свою прелесть.
— Я, может, всю жизнь мечтала съесть ведро икры, а мне моей зарплаты и на блюдечко икорки не хватало.
— Деликатес? Ты серьезно? — Хаул недоверчиво приподнял бровь.
— Да, самый настоящий, — я довольно расплылась в улыбке и забрала, наконец, свое сокровище.
— А что еще ты любишь? — Хаул распахнул двери моих кухонных продуктовых шкафов и внимательно изучил их содержание. — Рыба красная, овощи, вроде ничего необычного.
Он явно ожидал увидеть там нечто другое. Я, поправив надоевшую блузку, только вздохнула, покосившись на ванную комнату.
Переодеться бы!
— Я забыл туники: сейчас принесу. А ты пока составь в уме список самых любимых блюд. Надо же мне знать, чем тебя баловать.
Хаул поднялся и исчез в тенях.
Я снова тяжко вздохнула и глянула на гирлянды из моих выстиранных вещей. Это же надо было додуматься! Я все еще не могла успокоиться по этому поводу. Всего-то нужно было вынуть вещи из сумки и высушить. Высушить, а не перестирать!
Пройдясь по комнате, я заглянула в ванную.
Стирка шла полным ходом. Дрюня полоскал, его Клац-клац плавал в воде рядом с замоченным бельем, сидя в небольшом тазу, а из крана свисал элементаль и руководил всем этим парадом.
Какой дурдом!
— Переоденься, — шепнул на ухо некромант. От неожиданности я вздрогнула и тут же оказалась в объятьях мужчины. — Тихо, не пугайся так.
— Не подкрадывайся, — проворчала я. — Вот, где мне переодеваться. Тут такая бурная деятельность, что не выгонишь их из ванной.
