Ритуал

Кэсси думала, что быть изгоем - худшая из бед. Но оказалось, что есть кое-что похуже: ужасно осознавать, что ты частично вхожа в круг, но никогда не сможешь стать его полноправным членом. Она понимала, что думать о таких глупостях после смерти Кори бессердечно, но ничего не могла с собою поделать. Смятение и боль боролись в ее душе за господство, и она почти завидовала погибшей Кори. Даже мертвая, Кори оставалась полноправной частью, членом сообщества, к которому Кэсси так стремилась. Даже у мертвой девочки было там свое место.

А живая чувствовала себя страшно, безмерно одинокой.

Небо стало темно-серым; бескрайний океан, всегда, как в зеркале, отражающий своего соседа сверху, - почти черным. Глядя на водную гладь, Кэсси ощутила странное и пугающее притяжение: если она зайдет в воду и пойдет - все дальше и дальше…

«Прекрати! - подумала она разгневанно. - Соберись, тряпка»."

"Легко сказать!…

«Хорошо, иди, тогда ты действительно окажешься в одиночестве. Одна на веки вечные, в кромешной темноте. Заманчиво, Кэсси?»

Дрожа как осиновый листок, девушка вырвалась из лап перешептывающихся серых волн.

Этой ночью героиня занавесила все окна, чтобы не видеть темноту и океан за окном. Сердце сжималось от страшной тоски: она открыла шкатулку с бижутерией и достала из нее кусок халцедона.

«Долго же я не прикасалась к твоему подарку. Но о тебе я думала. Что бы я ни делала, где бы ни находилась, я всегда думала о тебе.

Она закрыла глаза и приложила камень к губам… опять это блаженство! Она ощутила знакомую шероховатость кристалла, его прохладу, смешивающуюся с теплом ее тела. Дыхание участилось, и на глаза навернулись слезы восторга.

«Я знаю, в один прекрасный день…» - мечтала она.

Рот исказила гримаса боли, грудь раздирала новая волна - волна гнева и разочарования. Камень полетел через всю комнату, ударился о стену и с резким стуком упал на пол.

«Не настанет никакой прекрасный день! - орал жестокий голос внутри нее. - Перестань обманывать себя. Ты больше никогда его не увидишь!»

Она лежала на кровати, уставившись воспаленным взором в тускло освещенную ночником стену напротив. Плакать она не могла: все ее слезы высохли, а душа была истерзана.

Кэсси снился океан - темный и бескрайний. Она находилась на корабле, слышала скрип палубных досок. Они попали в беду: их корабль садился на мель.