Ритуал последней брачной ночи

Я вспомнила голову Стаса, залитую кровью. И Старого Тоомаса, гадившего на простыню. Старый Тоомас видел убийство Стаса, но он был таким же ничего не значащим свидетелем, как и перстень Аллы Кодриной, как и Нож-убийца, как и я сама…

Старый Тоомас был свидетелем-неудачником.

Меня ведь тоже можно причислить к свидетелям-неудачникам. Мир полон свидетелями-неудачниками, мир юпцит ими. Ни один волос не упадет с головы жертвы без молчаливого благословения какой-нибудь никому не нужной, изгрызенной собакой тапки. Тапка будет валяться под креслом и глазеть на место преступления… Ни одно горло не будет перерезано без молчаливого согласия какой-нибудь фарфоровой пастушки с отбитыми руками.

Пастушка будет стоять на комоде и глазеть на место преступления…

И вообще, черт возьми… Арены убийств окружены вещами! Вещи толпятся, подталкивают друг друга и становятся на цыпочки — только бы рассмотреть, только бы не пропустить самое главное! Они всегда опускают палец вниз. Они всегда требуют смерти. И почти никогда — жизни.

Они никого и никогда не спасут.

На них нельзя положиться.

Интересно, что думает об этом частный детектив Рейно Юускула-старший?..

— Эй! Что это с тобой? — вывела меня из философского (чур меня!) транса Монтесума.

— У тебя такое лицо…

— И какое же у меня лицо?

— Дурацкое. Как у законченного олигофрена. Прости, конечно…

Куррат!.. Порассуждала о высоком, на свою голову! Нет, надо прекращать эту порочную практику: чуть что — сразу же хвататься за мозги, как за револьвер, и делать далеко идущие выводы.

Прав, прав был покойный Стасевич: от излишнего мудрствования у женщин моего типа образуются морщины…

— Это потому что я не крашусь. Совсем себя забросила.

— Ничего. Когда выберемся из этой истории, отведу тебя к своей косметичке.

— У меня — своя косметичка, Монти… И своя массажистка. И своя маникюрша…

Я оперлась рукой на сливной бачок и задумалась. Массажистку звали Ленусик. А маникюршу — Светик… Или наоборот? И кто такая Наденька? Дознаватель по делу об убийстве Олева Киви или все-таки парикмахерша?.

. В моей несчастной голове спутались имена и события они легко менялись местами и замещали друг друга. Даже покойный Олев Киви прятался за спину покойного Станислава Дремова. Даже настоящее колье было подменено фальшивым. Даже отчаянная сериальная героиня Полины Чарской не смогла бы разгрести те кучи дерьма, которые меня окружали…

— Ну вот, опять, — испуганно бросила Монтесума. — Опять у тебя та же фигня с лицом. Не расстраивай свою любимую подругу.