Ритуал последней брачной ночи

Некоторые из них мне даже удалось прочитать: «ТАМБОВЦЫ», «КАЗАНЦЫ», «ЧИКАТИЛО», «СЛАНЦЕВСКИЙ ПОТРОШИТЕЛЬ», «УЛИКИ ПО АВТОСЛЕСАРЮ»…

Интересно, какие сны снятся Сергуне в этой комнате — при таком-то замечательном соседстве?.. А в скором времени должна появиться и моя папочка, если еще не появилась. Вот только как она будет называться? «ВИОЛОНЧЕЛИСТКА»? «ШЛЮХА-ПЕРЕВЕРТЫШ»?..

Сергуня, появившийся с тарелкой поджарой балтийской кильки в руках, отвлек меня от тягостных размышлений. Он поставил кильку на козлы, разлил водку по стопкам и уставился на меня: очевидно, в ожидании тоста.

— Давай, — просто сказала я. — Накатим. За знакомство.

Здоровье мне понадобится, чтобы мотать срок, понятно.

— Давай, — легко согласился он и опрокинул стопку. Я последовала его примеру. А водка оказалась паленой, настоящий денатурат.

— Значит, меня подозревают.

— Не то слово, — Сергуня обезоруживающе улыбнулся.

— А фотография… — Я вспомнила свое смазанное изображение под рубрикой «Звездный фарш».

— Пришлось передать ее следствию, извини.

— Еще по маленькой? — он участливо коснулся моего плеча.

— Можно. А кто занимается следствием? Толковые ребята?

Синенко изогнулся, выдернул из-под меня свои джинсы, а из джинсов — потрепанный блокнот.

— Старший следователь Юрий Кирьяков. Вроде мужик неглупый.

Юрий Кирьяков. Юри. Муж Кайе, влюбленный павиан. С точкой зрения павиана на существо дела я была уже знакома.

— Но скорее всего дело передадут в вышестоящие инстанции. Подключат ФСБ…

Денатурат, стоявший у меня в глотке, сделал попытку вырваться наружу. Я закашлялась.

— ФСБ? Это еще зачем?

— Ну, ты даешь, мать! — Сергуня добродушно похлопал меня по спине. — Ты кого замочила? Сторожа дядю Васю с лодочной станции? Олев Киви — это величина. Это международный скандал. Прогрессивная общественность требует твой скальп, учти. Задета честь мундира.

Чего уж тут не понять, Сергуня. В который раз за последние полтора дня я принялась шмыгать носом.

— Расскажи мне, что произошло. И куда ты дела орудие убийства?

— Лихая девка! — Он посмотрел на меня с плохо скрываемым восхищением. — В реку, что ли, выбросила?

— Это правильно. Я бы и сам выбросил. Нет орудия убийства — нет состава преступления.

— Я, конечно, утрирую. Но без главной улики им придется туго. Покажешь место?

— Умница.