Ритуал последней брачной ночи

— О сиськах, — протянула я по инерции. И тотчас же осеклась. Не хватало еще проколоться таким идиотским образом.

— Убери их, пожалуйста, — я попыталась реабилитироваться и снова захлюпала носом. — Это ужасно, ужасно…

— Прости, я понимаю. Зрелище не для слабонервных. А для тебя особенно.

Интересно, какую историю наших с покойной взаимоотношений нашептывают ему сейчас воспаленные мозги? Нужно уловить направление их движения и попытаться не разочаровать Сергуню. Мой визит в «Европу» был не случайным, это он сообразил.

Как и то, что я, не мудрствуя лукаво, закосила под убитую. Значит, по логике вещей, знала ее. А дальше? Что дальше?

В жизни своей я не напрягала извилины столь интенсивно, как в последние сутки. Так и подохнуть недолго от какого-нибудь тупого кровоизлияния в мозг…

Что же дальше, черт возьми?

Я искоса взглянула на Сергуню.

Судя по всему, у него есть два варианта. В одном из них как цель выступает Киви, в другом — его покойная жена. В первом случае я воспользовалась сходством с Аллой, чтобы поближе подобраться к виолончелисту (для каких-то там хрен его знает целей).

И тогда она — средство.

Во втором — я опять же воспользовалась сходством с Аллой, чтобы отомстить за ее смерть. И тогда она — цель.

Второй вариант выглядел предпочтительнее. Во всяком случае, облагораживал мой образ. В убийстве из смести есть что-то неуловимо притягательное… На нем я и решила остановиться, тем более что мне на помощь пришел сам Синенко.

— Вы были подругами? — аккуратно спросил он у меня.

Нет, «подругами» — это чересчур. Это пахнет неуставными взаимоотношениями. Ну, с каких это пирогов подруга начнет мстить за подругу, если существуют правоохранительные органы? Нормальная подруга дождется результатов расследования и будет навещать родителей покойной по праздникам…

— Нет, — я качнулась и едва не придавила скотину Идисюда, снова впрыгнувшего на диван. — Мы были больше чем подругами.

Сергуня выгнул ноздри, и я явственно увидела скандальные заголовки статей, которые с помпой выйдут в «Петербургской Аномалии».

— Мы были больше чем подругами, — упрямо повторила я. — Мы были сестрами.

— В каком смысле — сестрами? Во Христе, что ли?

— В прямом смысле. В физиологическом.

— Ну да! — Синенко присвистнул. — А дальше что?

— Я точно знаю, что это он… Он убил Аллу… Ведь дело не раскрыто. И убийцу не нашли. — Я била почти наверняка, я вспомнила наш со Стасом последний разговор, в котором он туманно намекнул на тухлую историю гибели Кодриной.