Ритуал (СИ)

Не вылечил бы Акса, но помог бы.

— Целителей много, мальчишка закончил один курс, и его возможная гениальность в будущем…

— Это был мой горец, дядя. Мой. Не трогай никого из моих людей, дядя. Я бы и слова не сказала, вырежи ты хоть всю общину где-то там, на заснеженных вершинах Лирнейских, но это был мой горец, и я сказала тебе об этом. МОЙ.

— А ты — МОЯ. Моя. И когда твой отец доверил тебя мне, я обещал, что сделаю всё, чтобы защитить его дочь.

— Дядя, — дышать стало сложно, как будто мне на грудь упала алтарная плита, и кончился весь воздух.

Не виноват был никто. Ни Нике, ни дядя, никто, кроме меня. Я не смогла объяснить вовремя, как важен для меня Сакрорум, чтобы дядя понял. Нике взяли в оборот только по одной причине — близко к Блау. Если бы я держалась подальше, никого бы не интересовал горец из вшивой высокогорной деревушки. Если бы я только держалась подальше…

Я тихо застонала сквозь зубы. Всё потому что я была жадной. И нетерпеливой. Хотела получить всё и сразу, вернуть себе всё, что я потеряла, если бы я подождала, Нике был бы жив.

И я могла понять Нике, почему он сдал меня дознавателям. С его презрением к авторитетам, с его страстью к очередной Булке, с его порывистостью… он всегда был таким. Дураком. И могла понять дядю. Простить можно было всех, кроме себя, потому что уже ничего не исправить. Ни-че-го.

Теперь я буду держаться подальше от каждого, кто был дорог. Подальше от Блау — самое безопасное место, так говорила Фей. И с Фей тоже — уже поздно.

— Я разрушаю всё, до чего дотрагиваюсь, правда, дядя? — выдохнула я горько.

— Нет, — он заметно удивился. — Разрушить можно только что-то хрупкое и ненадежное, поэтому хочу, чтобы в твоем окружении были только надежные и сильные люди. Те, на которых можно опереться, а не те, которые опираются на тебя. Слабость убивает, — он присел на алтарную плиту, приглашающе похлопав рукой рядом. — И не только тебя, но и тех, кто вокруг. Их слабости станут твоими, Вайю, если допустить их слишком близко.

Дядя отрицательно качнул головой и снова похлопал ладонью рядом.

Сидеть на алтаре — святотатство! Я подтянулась и забралась со своей стороны. Теперь мы сидели рядом, я оперлась спиной на дядино плечо, было высоко — ноги не доставали до пола. Попе сразу стало тепло — алтарь грел, как хорошая печка, если в зимнюю стужу в поместье откажут все артефакты тепла, я знаю, куда можно прийти погреться.

— Ты всегда была такой, — продолжил дядя. — С Акселем было проще.