Ритуал (СИ)

«Пока не сдвинешь горы — сидишь тут».

Волосы трепал ветер, гладкие голыши перекатывались в пальцах, горные хребты чернели неровной линией вдали. И не сдвигались, стоя насмерть.

Я щурилась, обозревая точную копию Лирнейской гряды, и понимала — в моем случае это бесполезно, сколько бы не потратили декад.

Горы — не сдвигались.

— Невозможно тупая, — прошептала я себе под нос. Ликас был прав. Если гора не идёт к Вайю, Вайю идет к горе. — Мы не гордые…, — знойное марево мигнуло, и я уже отряхивалась у подножия черных, почти отвесных скал — Ликас выбрал проекцию южных склонов.

Стена была исчерчена палочками, кривоватыми рисунками и схемами, от нечего делать я высекала свои мысли в камне.

— Псаковы горы, ну что вам стоит подвинуться хоть на чуть-чуть, — я погладила тонкие бороздки пальцами, и обреченно уперлась в скалу лбом. Камень приятно холодил, после степной одуряющей жары.

Горы — стояли на месте, молчаливыми исполинами, снисходительно выслушивая мои просьбы, как и все декады до.

Но я и не ждала ответа.

Между иллюзиями в нашей голове и реальностью пропасть шириной с Рифейское ущелье. Я думала — целый год, круг для меня, оказалось — для Ликаса.

Мы проспорили до хрипоты почти сутки, потом — договорились, пожали руки, стукнувшись предплечьями по легионерскому обычаю. Наставник не хотел уступать, я — тоже.

Моя дневная программа тренировок была утверждена и одобрена, но я могла заниматься своими плетениями только после того, как выполню задания Наставника.

Задания были странными. Например, вырастить цветок в отсутствии семечка, просто из ничего, не создать, а именно вырастить, предварительно придумав в воображении.

Задача была поистине невыполнимой, потому что в гербологии мои интересы не простирались далее алхимических ингредиентов, и единственный вид семян, который я препарировала и представляла что внутри — это была хищная Драсфена, лианоподобное растение с восточных болот.

Созданный мной цветок жрал всё, до чего мог дотянуться, а до чего не мог — оплевывал разъедающей кислотой, чтобы потом, отрастив хищный длинный усик, подтянуть к себе уже совершенно беспомощную жертву.

— Голодный, — я умилилась. Зелень была страшенной, но она была — и сегодня Вайю получает право заняться своими делами.