Ритуал (СИ)

, — пробасили сзади, и я развернулась, увидев крепко сбитого высокого бородатого аларийца, напоминавшего Бера по комплекции, одетого в белый бурнус. С Юга? Старейшина?

— Дождись очереди, — проскрипела сбоку ладная совершенно седая дама, которую даже старушкой назвать было нельзя, столько стати и скрытой силы было в её фигуре. Аларийка держала длинную резную трубку и смачно пыхала дымом в разные стороны. Чтобы разогнать собеседников? Но на поляне и так не было никого, кроме нас троих. — Тут есть те, кто поболе ждут… Заскучались уже…

Седая аларийка щелкнула смуглыми почти до черноты тонкими пальцами и прямо передо мной на другом конце поляны появилась ошарашенная Нэнс.

— Мисси! — Заголосила та, всплеснув пухлыми руками. — Мисси! Это что же деется то?!

— Нэнс, — выдохнула я в ответ. — Нэнс…

Кто первым рванул навстречу, я не знаю. Соскучившаяся аларийка с недюжинной силой так долго крутила меня на радостях, оторвав от земли, что меня затошнило, и сжала ребра, что и вздохнуть лишний раз было сложно.

Пронзительный многоголосый девчачий визг раздался следом — все, наказанные отбытием из поместья в табор девчонки, появились на поляне.

— Оу, девочки, кто наступил мне на ногу?!

— Заберите нас обратно, мисси, — торопливо шептала мне ухо одна из девчонок, пользуясь случаем. — А то Вилле зазнобу себе найдёт, пока я тут… или уже нашел?

— Скучает, — поспешила успокоить я. Рыжий Вилле последнее время брал по две — три смены, думала — копит деньги, а вон оно что.

— Дайте мисси вздохнуть, балаболки, — Нэнс распихала всех локтями и грозно выпятив грудь встала передо мной живым щитом. — Охолони…

— Время, — Ликас появился на поляне сзади нас и кивнул двум Старейшинам, приветствуя.

— Бабушка…, — заныла Нэнс, дергая за рукав Седую даму.

— Бабушка, ты обещала!

— Цыть я сказала, неугомонная. Всё после, — сверкнули ясные глаза на морщинистом лице и Нэнс отступила.

— Время, — снова повторил Ликас, подхватил меня под руку, и прежде, чем я успела что — то сообразить, поляна растаяла.

Дул ветер. Пронзительный, как и всегда бывает высоко в горах. Мы стояли в центре плоской, отшлифованной до блеска каменной площадке. Скалы поднимались со всех сторон, образуя подобие чаши или амфитеатра. Почти как у нас на Турнире.

В центре площадки мы стояли вдвоем — я и Наставник за моей спиной, двенадцать седых аллари — по кругу.