Ритуал (СИ)

Главное, чтобы не лезли сюда — к Аю. Это его охота. Он слишком долго ждал.

Сколько напряжения ума, сколько сил потребовалось ему, чтобы сместить фокус. Главное правильно подать информацию — недоговорить тут, промолчать там, и передать факты в строгой последовательности, и вот, вторая пятерка уже срочно отозвана в Хадж. Чтобы никто… Бутч зажмурился на мгновение … на этот раз никто не помешал ему поймать старуху и выпотрошить ей мозги, чтобы вытрясти все, что она знает.

Свои — будут молчать.

Бутч не раз и не два спасал каждому из них жизнь — прикроют, будут молчать, и всё останется здесь, похороненное под толщей снегов Севера. А когда он узнает… он вернется в Столицу.

Сзади зашевелились. Бутч перевел взгляд — в отражении Райдо разминал плечи, наконец, сбросив плетения старого Трибуна, и щелкал кольцами, выплетая очередного — уже третьего по счёту Вестника.

Слишком долго, — подумал он, — Шахрейн справился бы быстрее. К мальчишке Блау подбежал слуга и что-то зашептал на ухо — выражение лица Наследника изменилось — непроницаемая маска с громким щелчком опустилась вниз — значит, едет сестра, и они уже близко.

— Скоро…, — прошептал Бутч беззвучно. — Уже совсем скоро, Айена…

Завтра он непременно вознесет молитвы Маре, сходит в Храм, и оплатит самые толстые витые свечи. Закажет поминальную службу и службу радости — он дожил до этого дня. Больше всего он боялся, что не справится, что болезнь сожрет его изнутри раньше, чем он доведет это дело до конца.

Каждый день, каждое утро, открывая глаза, он молился — Мара, благодарю за ещё один день, значит, ещё есть время.

— Славься, Мара… совсем скоро моя Айена сможет спать спокойно…

Аксель дурачился. Нарочито грубо сложил тяжелые сапоги на столик, небрежно подвинув ногой чашки — знал, что Сяо поморщится и промолчит. Как и всегда.

Сир Блау небрежно подбрасывал вверх свиток, красная кисточка крутилась в воздухе, хлоп — и обратно в ладони, и снова вверх — немного выше, чтобы точно было видно в зеркальном отражении окна.

Широкие плечи Бутча дернулись, руки сзади напряглись, и Аксель подбросил свиток ещё раз — повыше, именно для того, чтобы досадить менталисту.

Бутч Акселю не нравился. Он не мог объяснить это внятно, но чуял, той толикой чуждой крови, которая досталась в наследство от тварей, чуял кожей, что этот дознаватель претендует на его территорию.