Ритуал (СИ)

— Вечерние, господин, — на подносе брякали звонко пузатые фиалы из темного стекла. — Всё что, лекарь прописал…

Луэй придирчиво выбрал два, отодвигая остальное.

— Но господин, целитель строго приказал…вы сами слышали — пить нужно всё, господин… иначе как же госпожа Винни без вас?

— Убери, — повторил Луэй тихо и без нажима. Чпокнул пробкой и, поморщившись, выпил первый фиал. Горечь вязала язык так, что слезы выступали из глаз. Потом следом второй — так же неторопливо, как будто растягивая ощущение тягучей гадости, и отдал пустые флаконы обратно.

 — Собери леди, как… на прогулку. И вещи — самое основное. Не забудь игрушки, фантики, и всё, без чего она не может жить. Лекарства на первое время и свитки с назначениями от целителя. Одеть тепло.

Слуга торопливо кивнул, бросив прощальный укоризненный взгляд на хозяина — он не не знал, кого из господ ему было жальче — несчастную сестру или брата.

Луэй встал, покачнулся, переждав, пока перестанет кружиться голова — проклятая слабость накатывала волнами и никак не проходила.

Нарушения таких клятв вообще никогда не проходят даром — а уж кровных и подавно. Бросил плетения на дверь — два простых и одно особое — захочешь не вскроешь.

Подтащил носком сапога стул поближе, и рухнул с облегчением. Лоб повлажнел от пота — нужно было послушать и выпить остальные зелья.

Дальше он действовал методично, как только перестали подрагивать руки — достал и выложил в ряд пять чистых пирамидок для записей, тушницу, кисти, несколько чистый свитков и личную печать.

Вынул из кармана женскую сережку с зеленым нефритом, и долго рассматривал её под светляком. Молча. И положил рядом.

Теперь было готово всё. Узнать, не совершает ли он очередную ошибку — ему не удастся. Не доживет.

Луэй каркающе рассмеялся и тут же осекся — рот наполнил медный вкус крови — смеяться тоже нельзя.

По-крайней мере он попытается исправить всё, что натворил и развернуть фигуры на доске.

Старуха уверена, что он предан ей, что благодарен, что леди Аю пришла и вытащила их из той дыры на окраине южного предела, в которой погибали остатки рода Луэй, от которого остались только брат и сестра.

Леди Фелисити явилась, как посланница богов — родич по крови, магистр Академии. Перевезла в Столицу, оплатила учебу, и первое время не просила взамен ничего.

Луэй подтянул к себе первую пирамидку и выставил перед собой.