Ритуал (СИ)

Выхода на столичную знать у вас нет, но есть у Квинтов. Вы опять работаете вместе?

— Опять? — переспросил Тир, но я отмахнулась.

— Что вы запланировали для Акселя и дяди? Ведь пока есть Глава и первый Наследник — вам не видать шахту… Если бы я приняла предложение о помолвке, как скоро умер бы Глава?

— Это уже не важно. Мы все умрем, Блау. Просто считай, что мы уже умерли, — повторил Хейли, демонстративно отвернувшись, и больше не произнес ни слова. На этот раз замолчав окончательно.

Купол клетки снова стал прозрачным на краткие доли мгновения — в пещере начали чертить второй внутренний круг, на этот раз под руководством Старухи — Жрец ходил и проверял внешний.

У нас осталось не так много времени.

Анастаса вытащили из клетки первым. Вспыхнуло защитное поле, отключился периметр, и я увидела большой зал-пещеру, который мельком видела недавно. Почти ничего не изменилось — наемники ползали на коленях, Серые ходили с фокусными камнями, Старуха потрясала тростью и свитками — видимо ругая тех, кто допустил ошибку.

Анастас брыкался — пытался, пока на него не бросили частичный стазис, чтобы заткнулся, и, просто подцепив под руки, поволокли тело в дальнюю часть к жрецу.

Его тащили спиной — лицом к нам — говорить он не мог, но в глазах плескался бесконечный ужас — он орал молча, орал изо всех сил, но я ничего не могла поделать — меня забрали второй.

Один из Серых аккуратно, почти бережно, потянул наверх, придерживая, чтобы удержалась на ногах, и вытащил из клетки.

Кантор получил сапогом по ребрам и по зубам от другого серого и откатился обратно. Клеть вспыхнула серебристыми линиями решетки, и все исчезло — после этого купол сверкнул разрядом — Тир попытался выбраться? И все стихло.

Прежде, чем я успела открыть рот, в спину впечатали плетение «стазиса».

Серый был невысокого роста, стройный — на голову выше меня, пахло от него знакомо — алхимическими зельями и эликсирами, как будто ещё утром он стоял за лабораторным столом, нарезая ингредиенты.

— Подожди! — окрик Старухи прозвучал резко, трость звонко клацала по камням в такт шагам.

Меня развернули к ней лицом, как куклу.

Аю за эти дни … постарела — резче обозначились глубокие морщины, которые прочертили лицо бороздами, глаза полыхали больным безумным предвкушением, рука, лежащая на набалдашнике трости — подрагивала. Раньше она выглядела лучше.

Ледяные влажные пальцы дотронулись до моего подбородка, и я даже не могла скривиться от отвращения.