В Хаосе слияние использовалось в брачном ритуале, сейчас это запрещено, потому что привязка слишком сильная, ее трудно разорвать. Так что не думай, ради света, что ты что-то испытываешь к нему! Это просто… побочное явление!
Я застыла, не в силах поверить в то, что услышала.
– То есть… Арххаррион знал об этом… действии слияния, когда сделал это? Знал, что я буду так… чувствовать?
– Несомненно, – с горькой досадой бросил лорд.
Я часто задышала, пытаясь унять разболевшееся сердце.
– Это действует… э-э… в обе стороны?
– Не знаю, – поколебавшись, сказал лорд, – думаю, нет.
Все же он высший демон, а ты человек, скорее всего привязка односторонняя. Кровь человека в нем, твоя кровь, вероятно, задавлена демонической сущностью, она слишком незначительна, и в ней нет большой Силы… поэтому нет.
Я подняла голову и очень спокойно посмотрела на лорда.
– Спасибо, что просветили, лорд Даррелл, – вежливо сказала я и, отвернувшись, уткнулась в тетрадь. Наверное, выглядела я в этот момент столь жалко, что даже Рогнеда, удовлетворившись, отвернулась.
Шайдер хотел что-то сказать, протянул руку, но в это время мистрис Пана заколотила по жестяной пластинке на столе, давая знак, что занятие окончено. Под общий шум голосов я подхватила письменные принадлежности и опрометью бросилась к двери, мечтая лишь о том, чтобы не разреветься у всех на глазах.
* * *Не знаю, куда я неслась, не разбирая дороги. Выскочила как скаженная из Риверстейна и рванула к пролому в ограде. По детской своей привычке я бежала в лес, где-то в душе надеясь, что он поможет мне.
Ветер обнимал меня ледяными лапами, впивался в тело острыми жалами, но я его не чувствовала. Что-то ломалось во мне, разрывало сердце. Побочное явление… просто… побочное явление!
Наверное, я была так смешна в этой своей глупой наивности!
Очнулась в ельнике, у каменной ограды Риверстейна. Заснеженные деревья сейчас не казались мне грозными, наоборот, они скрывали меня ото всех, прятали, защищали от случайных глаз. Здесь, под широкими игольчатыми лапами, снега почти не было, но подол успел промокнуть во время моего бестолкового забега и теперь противно холодил ноги.
Лента вывалилась из косы, где-то в сугробах остался и мой платок. Тяжелая голова словно набита старым тряпьем, в котором с трудом ворочаются мысли. Густые темные тени лежали в ельнике черными омутами, угасающий свет солнца почти не пробивался сквозь набухшие снегом кроны.
Я застыла возле шершавого ствола, не сомневаясь, что он придет. И страшась этого.
Он пришел.
