– Будешь еще меня за косы таскать? – вопрошала она. – Будешь козой обзывать? Будешь по моим снам шляться? Будешь?
Я оглянулась на откровенно веселящегося лорда Даррелла.
– А ну хватит! – велела я и позвала Эххо.
Воздушный зверь метнулся под навес, толкнул в бок Ксеню, и та не удержалась, свалилась с Данилы. Я улыбнулась. Пусть здесь нет магии, но зато есть Эххо!
– Данила! – я сурово посмотрела на парня. – Мы тебя зачем с собой взяли? Чтобы вы собачились постоянно?
– Так она же первая… – пробубнил он, поднимаясь и с тоской рассматривая прореху на рубахе.
– Прекратите! Оба!"
"Ксеня посмотрела на меня обиженно и удалилась к дальней стене. Данила, прихватив свой тулуп, – к противоположной. И оба отвернулись, демонстративно не глядя друг на друга.
Я кивнула. Вот и хорошо. И поманила Эххо, прося его подсушить на мне платье. Воздушный зверь еще пихнул пару раз в бок Ксеню, потом Данилу и метнулся ко мне, обвился кольцом.
Лорд Даррелл не спускал с меня глаз и улыбался, чуть склонив голову как ворон.
Я тоже улыбнулась и пошла к седельным сумкам – доставать провиант.
* * *Ночь прошла тихо и мирно. Я долго не могла уснуть, поглядывая на сплошную завесу дождя. Арххаррион не возвращался, и меня это беспокоило, хотя Шайдер и не выказывал никакой тревоги. Просто пожал плечами, буркнув: «Ему виднее», и улегся, завернувшись в плащ.
Данила уснул почти сразу, а Ксеня долго ворочалась и бурчала себе под нос что-то о «дурацком дожде и осточертевшем до колик холоде». Я тихонько послала Эххо ее обогреть.
Зверь недовольно поворочался, но послушался. И вскоре Ксеня уснула.
Я теснее закуталась в плащ и зыбко обхватила себя руками. Дождь все шел и шел, мирно стучал каплями по скале, шуршал по земле, и под его убаюкивающие звуки я все же уснула, чуть подрагивая от холода.
Где-то среди ночи почувствовала, как обнимает меня что-то большое и горячее, и подумала сквозь сон, что вернулся Эххо. Лишь краем сознания поняла, что для воздушного зверя слишком уж объятия материальны.
И размеренный стук сердца под моей щекой никак не мог принадлежать ветру. Я даже хотела проснуться, но кто-то внутри меня запретил, коротко и властно приказав спать. И я послушалась – свернулась калачиком, прижалась теснее. Нутро на миг опалил жар, а потом он стал гореть тише, лаская нежными огненными всполохами. И стало так восхитительно тепло и хорошо, что я соскользнула в сон и проспала до самой зари.
Утром я проснулась первой. Подняла голову, осмотрелась.
