Рябиновый мед. Августина

Отец!

Ася открыла второй глаз, но осталась сидеть, прижав колени к подбородку."

"— Ты чего тут? — строго спросил отец, приближая к дочери фонарь. — Отвечай, коли спрашивают!

Ася облизала губы и, не сводя глаз с фонаря, призналась:

— Фрида Карловна сказывала, будто на молнию можно желание загадать. Успеешь проговорить — сбудется… Я только… Я хотела…

— Тьфу, немчура! — шепотом выругался он и поставил фонарь под навес. Отец редко высказывал свое мнение об окружающих, но Ася догадывалась, что он недолюбливает гувернантку.

Или, точнее, относится к ней с некоторым пренебрежением. Может быть, потому, что та свысока взирала на русскую прислугу, считала себя выше по рангу. Немка обедала за одним столом с хозяевами и жила во втором этаже, тогда как вся прислуга обитала внизу. Отец же — повар и знает себе цену. Гувернанток, тех, по его словам, пруд пруди, а вот хорошего повара по нынешним временам еще поискать надо.

Ася мучительно ожидала дальнейших расспросов, гадая, слышал ли отец только вторую часть ее желания или же разобрал все, от начала до конца?

— Чтобы из головы выбросила эти глупости! Шляпки… ленты… Это для барышень! Твое дело — по хозяйству помогать, делать, что скажут.

Уяснила?

— Да, папенька…

— Ступай спать!

Она поднялась и сразу увидела — на том самом месте, где только что сверкала молния, вспыхивали оранжевые всполохи. Далеко над крышами, в стороне Учи, взлетали в небо рыжие снопы искр.

— Пожар!

Ее слова подтвердил тревожный тяжелый набат. Звонили в церкви, что на рву.

Север, услышав набат, жалобно завыл.

— Запри за мной, — бросил отец, широкими шагами пересекая двор.

Ася закрыла за отцом ворота, задвинула тяжелый засов.

— Сейчас, Северка, я тебя отпущу, — кинулась к собаке, отвязала ошейник, обняла огромную лохматую голову. Крупная палевая сторожевая торопливо лизнула девочку в лицо и тут же пригнула голову к земле, виновато поскуливая. Собака стеснялась своего страха, и Ася подбодрила пса: — Я тоже грозы боюсь. И еще — пауков.

Идем со мной.

Ася толкнула дверь конюшни. Собака и девочка пробрались внутрь. Лошади беспокойно топтались в стойлах, фыркали. Собака легла на солому, свернулась клубком.

— Ты полежи тут, а я залезу на сеновал, погляжу, что горит.

Ася забралась по деревянной лестнице наверх, стала пробираться через ворохи сена к окошку. Вдруг наступила на что-то упругое, отпрыгнула в сторону.

— Кто здесь? — раздалось в темноте.

— Это я, Ася. А ты кто?

— Кто, кто.