Рябиновый мед. Августина

Она взлетела наверх, все трое бесшумно пересекли столовую и скрылись в комнате девочек.

— Ты видела, что горит?"

"В темноте обе девочки — старшая, четырнадцатилетняя Анна, и ровесница Аси, Эмили, в белых ночных чепцах и длинных батистовых сорочках походили на привидения. Белесые брови и ресницы делали в темноте их бледные лица совсем плоскими.

— Кажется, трактир, — предположила девочка, боясь даже думать, что горит чей-то жилой дом. Трактиры горели довольно часто.

— Сильно горит?

— Полыхает! Искры так и летят!

— Ты пожарных видела?

— А пламя от нас далеко?

— За папа бричка приехала или тарантас?

Ася перевела дух.

— Видела, — соврала она про пожарных. — Каски блестят, колокол гремит. Мой отец сразу на пожар пошел, как только началось. Соседи тоже побежали. А за Богданом Аполлоновичем — бричка. Так горит! Я поднималась на сеновал и все видела.

Не скрывая зависти, сестры вздохнули. Фрау Марта не позволяла своим дочерям лазить на сеновал. Это была привилегия Аси.

— Вот бы гимназия сгорела! — вдруг сказала Анна, скрипнув пружинами кровати.

— Ты что?! — ужаснулась Эмили, которая только еще готовилась сдавать вступительные испытания в первый класс. Ей должны были заказать форменное платье с фартуком и манжетами у лучшего портного в городе.

Ася завидовала Эмили. Она, не задумываясь, отдала бы все свои привилегии и свободы — ходить в лес с ребятами без взрослых, купаться в реке не на территории купальни, а там, где вздумается, гулять по городу без гувернантки — все это она отдала бы не моргнув глазом за возможность учиться в гимназии для девочек и носить форменное платье с манжетами.

— Зачем? — спросила она у Анны в полном недоумении.

Анна, похоже, была удовлетворена произведенным на младших эффектом. Она любила уязвить ближнего, но даже не представляла, насколько расстроила своим заявлением подругу своих детских игр, поварову дочку Асю. — Фи! Вы мальки и еще не знаете, каково это, учиться там! Одна латынь чего стоит! А математика? Уж я не говорю о географии.

Анна проворно выставила вперед, в направлении сестры, длинную худую руку. Эмили с визгом отпрыгнула. Глаза ее от испуга стали, как у кошки Маруськи.

— Маленьких не бьют, — неуверенно возразила Эмили, Ася не знала, что тут можно возразить, но ей ужасно хотелось что-нибудь сказать в защиту гимназии.