Роберт Говард. Избранные произведения в 8 томах

Ибо ты, Несравненная, однажды заметила, что тебе бесконечно наскучили ничтожные глупцы, ищущие твоего могущества!

— Чернокожие, отрыжка павиана! — зашипела Накари. — Только чернокожие!

— Зерцало Красоты, твой негодный раб ничего не знал! Белый человек бился с отвагой горного леопарда. Он убил двоих и вместе со вторым рухнул в бездну, сгинув без следа, Звезда Негари!

— Итак, — голос Накари источал яд, — это оказался первый настоящий мужчина из всех, когда-либо достигавших Страны Черепов. Он поистине мог бы… Поднимись на ноги, ты, презренный червь!

Воин поднялся на ноги, лицо негра посерело.

— Могучая Львица, но что, если этот человек пришел за…

Договорить ему не пришлось. Накари, равнодушная к любым оправданиям, сделала неуловимый жест. Двое копейщиков выступили из застывших, точно статуи, рядов личной гвардии повелительницы Страны Черепов. Деловито и равнодушно два широких лезвия пробили спину прогневавшего свою госпожу воина, который даже не успел обернуться. Провернув копья, стражники все так же равнодушно вернулись на свои места.

Негр рухнул на колени, изо рта у него хлынула кровь, Кейн даже на таком расстоянии расслышал отвратительное бульканье. Мускулистое тело забилось в дикой агонии, заливая кровью черные ступени, и через какое-то время застыло у подножия исполинского трона, точно отброшенная надоевшая кукла.

Ряды воинов даже не дрогнули. Кейн уловил лишь движение глаз, показавшихся ему неестественно красными, и то, как иные облизывали толстые губы. Ни на одном лице пуританин не заметил следов несогласия или отвращения от происшедшего.

Накари, приподнявшаяся и хищно раздувшая ноздри, когда жертву пронзили копья, вновь расслабилась на подушках. На ее прекрасном лице было выражение жестокого удовлетворения, а блестящие глаза подернулись сладострастной дымкой.

Безразличный взмах руки, и пара стражей, привычно ухватив бездыханное тело за ноги, уволокли его в боковой проход, который Кейну не было видно. Безвольные руки скользили по полу, вырисовывая жуткие узоры по широкому рдяному следу, остававшемуся за все еще кровоточащим телом.

Только теперь англичанин обратил внимание на коричневые полосы, иные — почти свежие, иные — совсем затертые, в изобилии покрывавшие полированный камень. О скольких же отвратительных в своей жестокости кровавых событиях могли поведать каменные монстры, охранявшие трон, умей они говорить?

Больше у Кейна не было причин сомневаться в подлинности страшных историй, поведанных ему речными и лесными племенами.