– Это хорошее фото, я кое-что из него понял, но пока мои выводы тоже ничего не доказывают."
"– Послушай, Фома, я понимаю, ты перед Марь Иванной такой важный тут стоишь, – ухмыльнулся опер Коля, – но давай пропустим эту интригу и возгласы «какой вы, Фома, умный», быстро тебе похлопаем, и ты расскажешь свои предположения.
Под хихиканье Мани Фома покраснел как первоклассник, и от того, что раскусили его небольшую миниатюру, схватил Маню за руку и рванул к выходу.
– Пока нечего сказать, Коль, – на ходу сказал он, – но, как только я все пойму, обещаю, ты будешь первым, кому я все расскажу.
А сейчас нам с Марь Иванной надо посетить как минимум еще три дома.
На улице Фома отпустил руку соседки, которая, как маленький пазлик, идеально легла в его огромную ладонь.
– Надеюсь, вы пошутили, – грозно сказала Маня.
– Нет, я действительно кое-что понял.
– Надеюсь, вы пошутили, – перебивая его, сказала Маня вновь, – что Коля узнает первым, вы ничего не забыли? Мы братья колобки, мы вместе ведем расследование, первой должна узнать я.
Секунд пятнадцать сказанное доходило до Фомы, медленно, как до жирафа, но когда все-таки дошло, то он, ухмыляясь в свою лохматую бороду, сказал:
– Безусловно, напарник, это просто был отвлекающий маневр.
* * *Уже во дворе дома Михаила Ефремовича была слышна скрипка. Лирическая музыка разливалась по окрестностям, переходя от минора к мажору и обратно. Но даже радостные эпизоды звучали с поэтической грустью. Маня встала возле двери, не в силах потревожить такую красоту.
– Вы знаете, что это за произведение? – спросила она Фому почему-то шёпотом, словно боясь, что скрипка ее услышит и замолчит.
– Понятия не имею, – громко, возможно, даже чересчур громко ответил Фома, не принимая условий игры, и своим огромным кулаком что есть силы постучал в дверь.
Михаил открыл дверь в шикарном шелковом мужском халате и со скрипкой в руках.
– Миша, можно к тебе на минуточку? – нарочито бодро заговорил Фома.
– Идем мимо, слышим – играешь, Марь Иванна встала как вкопанная, говорит: давай зайдем узнаем, что за произведение, я ей говорю: неудобно, человек репетирует. А она ни в какую, женщины, сам понимаешь.
Пока Фома это все произносил, Маня краснела, а Михаил расплылся в радостной улыбке.
– Проходите, будем пить чай, – сказал хозяин дома и побежал в столовую накрывать на стол.
– Что? – спросил Фома у Мани, которая зло таращила на него глаза.
