– Мы напарники, необходимо было импровизировать, лучше пожертвовать вашей репутацией, чем вызвать подозрение.
Стол был накрыт по-холостяцки, конфеты и баранки были поставлены прямо в пакетах, а старинные резные чашки имели налет от чая и кофе, видно было, что дому в целом тоже не хватает женской руки.
– Что хотел тебя спросить, – макая баранку в чай, спросил Фома, – только давай отвечай честно и сразу, первое: в ночь убийства Аркадий тебя видел у озера. Что ты там делал? Второе: вечером, когда дядя Митя нашел труп, Маня слышала, как ты разговаривал с кем-то во дворе у забора и говорил что-то про то, что ты не убийца.
Все, что ты мне сейчас скажешь, останется между нами, обещаю.
Михаил, и так имеющий внешность грустного Пьеро, еще больше потускнел. Повисло тягостное молчание, которое хотелось до невозможности прервать, закричать или спеть, на худой конец, но нельзя, оно было необходимо, от решения, которое примет сейчас Михаил, зависело многое.
– Мы с ней любим друг друга, – сказал Михаил, подкашливая, будто в его горле что-то застряло и не дает говорить.
– С кем? – спросила удивленно Маня.
– С Варварой, конечно, – ответил Фома и снисходительно посмотрел на напарницу, – неужели не понятно?
– Вы знали? – еле сдерживая ярость, спросила Маня.
– Ну конечно, – очень спокойно и даже немного высокомерно ответил он. – Это было очевидно еще в тот вечер, когда мы собрались на глинтвейн у сестер Бах.
– Почему вы тогда не сказали мне? – упиралась Маня. – Мы с вами компаньоны, я уже у вас ночевала даже, более того, я доверила вам бумажку стоимостью в миллион, а вы не могли мне сказать, что они влюблены? – Маниному возмущению не было предела.
– Вы знаете, – вступил в спор Фома, – я не виноват, что вы подтупливаете, это читалось на раз-два-три, я не думал, что то, что вы переночевали на моем старом диване, обязывает мне объяснять вам, что небо голубое, а трава зеленая.
– Это я-то подтупливаю? Я вообще мозг нашей операции.
– В последнее время именно на это и грешу, никаких сдвигов в сторону раскрытия.
– Да вся информация, которая у нас есть, досталась только благодаря моим сыщицким изысканиям, а вы можете только умничать.
– Так вот, – переживая, что они подерутся, продолжил Михаил, – мы уже три года любим друг друга.
Горе-сыщики вспомнили наконец, что они здесь делают, изобразили на лицах умные выражения и стали слушать Михаила дальше."
"– Ее мать, Людмила Владимировна, родила Варю поздно, в сорок два года, это был первый и очень желанный ребенок.
