– Спасибо, – ответил Вольфганг, и, не зная, что делать с плачущей красавицей, он решил сменить тему. – А вы знаете, Габриэль, что означает черная жемчужина?
– Нет, – вытирая слезы платком, сказала она.
– На арабском востоке черная жемчужина означает богатство, у китайцев – мудрость и благополучие, но везде одинаково одно утверждение, что камень служит на благо только высокоморальным людям. Если хозяина камня одолевают такие пороки, как высокомерие, жадность и зависть, камень просто рассыпается в песок.
– Правда? – удивилась новым познаниям Габриэль. – Значит, мы с вами хорошие люди, – и, улыбнувшись, взглянула на него своими огромными голубыми глазами.
Молодой граф, на мгновения замерев, добавил:
– Но это не мой камень.
– А вы хотели бы, чтоб он был ваш? – поражаясь самой себе, спросила Габриэль и, испугавшись ответа, сменила тему: – Вас не было в наших краях, вы, наверное, учились?
– Да, вы правы, а у вас сегодня день рождения? – спросил молодой граф, тоже желая уйти от скользкой темы, но уже совсем по-другому смотря на именинницу.
Они проболтали еще час, не замечая времени и того, что отец уже раз пять заглядывал в кабинет. Позже Вольфганг ушел, забыв отдать запонку, но Габриэль надеялась, что он сделал это специально.
Пять дней до Нового года"
"Маня не спала уже которую ночь, мучаясь мыслями, сомнениями и мечтами, но это почему-то совсем не отражалось на лице. Взглянув сегодня в зеркало, она увидела интересную женщину в самом расцвете лет с какими-то блестящими глазами и невольно улыбнулась отражению.
С Фомой они вчера договорились, что встречаются в десять и совершают обход остальных свидетелей. Но почему-то не спалось, и она, позавтракав, в девять уже гуляла по двору, размахивая то лопатой, то метлой попеременно. Настроение было прекрасное, и Маня решилась спеть, как в старые добрые времена, громко, коряво и от души. Сегодня это была Земфира с ее девочкой, которая созрела.
В порыве творческого экстаза она не сразу заметила, что из-за забора за ней наблюдают двое – Фома и дядя Митя. Если второй стоял и откровенно добродушно улыбался, то первый всем своим видом показывал, что он в шоке. Увидев их, Маня быстро замолчала.
– Марь Иванна, напомните мне, сколько вам лет? – спросил Фома, покачивая расстроенно головой.
– Вообще-то у женщины спрашивать про возраст – дурной тон, – обиделась Маня, и настроение тотчас исчезло.
