Робкое дыхание (СИ)

Мне бы не хотелось прерывать вашу прогулку и задерживать вас.

Виктория покачала головой.

— За подобные слова, мне бы стоило тебя пожурить! И я обязательно тебе их припомню при следующей встрече, а теперь прощай!

Мужчины ещё раз обменялись только им понятными взглядами и разошлись по разным сторонам.

Некоторое время они шли молча. Но Викторию терзало любопытство, и она нетерпеливо начала говорить:

— Аркадий Витальевич, давайте отбросим прочь все наши прежние недоразумения! Вы сегодня пригласили меня на прогулку, и ссориться нам ни к чему! Расскажите, откуда вы знаете Алексея? И всё-таки, я ещё не могу понять, почему вы умолчали о своей службе?

Глаза Аркадия напряженно прищурились, но его голос оставался спокойным:

— Моя военная карьера осталась в прошлом, и я не особо люблю её вспоминать, — неопределенно ответил он.

— Ничего не понимаю, — скорее для себя, чем для спутника проговорила Виктория.

— Вам нельзя отказать в проницательности, Виктория Дмитриевна.

— Но, Бог мой, почему? Алексей — прекрасный человек! Добрый, отзывчивый, веселый!

Аркадий скривил губы.

— Вы хотите сказать, полная моя противоположность?

— Нет, я не это имела в виду! — воскликнула девушка, чувствуя, что начинает раздражаться. Почему граф постоянно пытается вывести её из себя? Она искренне обрадовалась, когда он пригласил её на прогулку, и она была полна благих намерений во чтобы-то ни стало, если с ним не подружиться, то хотя бы найти общий язык.

— О наших разногласиях с поручиком Болотовым, вам лучше поинтересоваться у него, — насмешливо предложил Аркадий, не скрывая сарказма. — Мне самому было бы интересно узнать, что он думает по сему поводу.

Тон, которым говорил граф Елистратов, вызвал дрожь в теле девушки. Звучал он предостерегающе, точно Аркадий намекал, чтобы Болотов держался от него подальше.

— Я обязательно спрошу, — медленно пробормотала Виктория, окончательно запутавшись.

Радость от встречи с давним другом исчезала на глазах. Не то, чтобы её омрачили слова Аркадия Витальевича, само поведение мужчин настораживало.

— Вам будет неприятно видеть Алексея у себя в доме, Аркадий Витальевич?

— Вы наша гостья, и можете принимать, кого вашей душе будет угодно, — безразлично заметил Аркадий.