Робкое дыхание (СИ)

Виктория прикусила губу и терпеливо ждала. Её сердце учащенно билось. Наконец, Алексей грустно начал говорить:

— Прости, Виктория я не могу рассказать тебе всей правды! Нет, нет, не сердись, не из-за того, что я тебе не доверяю! Просто это относится к безопасности государства российского, и я не имею права подвергать тебя опасности. Скажи мне… Прошу, ответь на один вопрос! Ты не замечала, чтобы Елистратов писал какие-то бумаги, не связанные с ведением дома? Или ты не видела, как к нему приходили подозрительные личности? Виктория, вспомни, это очень важно!

Виктория не на шутку насторожилась.

Что происходит? Откуда столько тайн и загадок? Почему мужчина упорно молчат? Происходящее все меньше и меньше нравилось девушке, а последние слова Алексея и вовсе заставили её разволноваться. Она сразу же вспомнила, как в последнюю встречу Аркадий аккуратно убирал свои бумаги в папку, точно не желал, чтобы их кто-либо видел. Может быть, ей и показалось, но тогда она ещё подумала, что его поведение очень щепетильно.

Пока она думала, что ответить, Болотов возбужденно продолжил:

— Я по твоему лицу догадался, что ты замечала нечто подобное. Я прав? Скажи, Виктория, я прав?

Лицо молодого человека от волнения раскраснелось, а глаза забегали из стороны в сторону.

Виктория отодвинула в сторону недоеденное пирожное и медленно кивнула:

— Но я ни в чем не уверена…

— Я так и знал! Нет, я точно был уверен! — воскликнул Алексей, не замечая удивленного взгляда собеседницы.

 — Виктория, ты должна мне помочь! Без тебя я пропаду!

Девушка насторожилась сильнее.

— Что ты имеешь в виду, Алеша? Чем именно я могу тебе помочь? — она задала вопросы, но в глубине души уже знала ответы, хотя и отказывалась их принять.

— Ты должна забрать у Елистратова бумаги и передать их мне! — едва ли не торжественно изрек поручик.

Виктория отшатнулась от него.

— Болотов, что ты такое говоришь? Ты предлагаешь мне выкрасть бумаги? Подумай над своими словами! Это же бесчестно!

Болотов энергично замотал головой.

— Нет, нет, Виктория, ты не понимаешь! Я не подбиваю тебя на воровство! Доверься мне, умоляю. Если ты принесешь мне бумаги графа Елистратова, ты сделаешь благое дело!

Большего абсурда Виктория не слышала в своей жизни, и большего унижения она не испытывала.

— Алеша, да как ты мог подумать, что я сделаю такое?! — её негодованию не было предела.