Родиться заново

Через силу, через боль, которая разрывает голову, через себя, которому хочется упасть и больше никогда не возвращаться в этот мир.

Ирина Андреевна – так зовут немолодую медсестру, которая сутками не отходит от меня, и с терпением матери объясняет мне то, что я успел забыть. Половину из того, что я знаю – словно закрылось. Воспоминания приходят легко. Стоит только услышать, что этот цвет зелёный, а эта фигура имеет четыре угла, как это тут же восстанавливается в памяти. Хуже всего обстоит с речью. Как я ни стараюсь, чёткие звуки у меня не получаются.

Звук собственного голоса пугает, и я стараюсь молчать.

– Лёша, повтори, пожалуйста, – умоляюще просит Ирина Андреевна, но я упрямо мотаю головой, сжимая губы.

Я могу сидеть, вставать, передвигаться по палате, немного волоча правую ногу. Даже криво улыбаться. И у меня появляется надежда, что я снова стану, если не прежним, то хотя бы нормальным человеком. Но эта надежда исчезает, стоит только вернуться домой.

Я прекрасно помню, что сказала моя жена доктору.

Любящая и проливающая слёзы на людях Марина, избегает даже смотреть в мою сторону. Словно от этого она может заразиться. Не говоря уже о том, чтобы помочь одеться или умыться. Нормально ел я последний раз в больнице. Фрукты, что принесли ребята с работы, почти заканчиваются, а дома есть нечего.

Марина уходит на весь день. Спросить её, где она пропадает, я не могу, так же как и попросить о чём-либо. Мою «речь» она не понимает. Точнее даже не пытается. Если я стараюсь её позвать, то в ответ вижу лишь брезгливое выражение лица, и моя жена отходит как можно дальше.

Марина опять уходит. Решаю, что её снова не будет целый день, но я ошибаюсь. Она возвращается с полными пакетами. Значит, ходила за продуктами… И я как ребёнок радуюсь этому. Но в пакетах лежат не продукты, а одежда. Женская одежда. Марина достаёт чемодан, с которым мы ездили в свадебное путешествие, и принимается складывать в него новые вещи. Молча. Но уже перед уходом она разворачивается и бросает мне в лицо:

– Надеюсь, когда я вернусь, тебя здесь не будет.

Смотрю на женщину, которую до безумия любил. Понимаю, что сейчас я ничто, но должно же быть хоть какое-то чувство сострадания? Ведь без помощи я не справлюсь.

Но его нет.

– Что? Молчишь? Господи, какой же ты… жалкий. – Марина выплёвывает слова с таким презрением, словно хочет избавиться от гадкого вкуса. – Жалкий, убогий и мерзкий. Ты ведь не мужчина, а так… существо.