Родовое проклятье

Ушел ли Васька? Или стоит в темноте, прижавшись к стене, и ждет ее? Только бы не вылез помогать… В голове запрыгали лихорадочные мысли: успеет ли она остановить Маслову до того, как та поднимет крик? Кинуться прямо сейчас, зажать ей рот, стиснуть горло… Катерина ни минуты не сомневалась в том, что сможет задушить свою соседку по рабочему столу, но что если из-за этого будет много шума?..

– Глаза у тебя сейчас какие страшные, – словно прочитав ее мысли, шепотом сказала Маслова. Вглядевшись в ее лицо, неровно освещенное газовым рожком, Катерина заметила, что Оля совсем не испугана.

– Не бойся, я не закричу, – словно угадав ее мысли, пообещала та. – Я за вами от самых спален шла, тыщу раз уже тревогу бы поднять смогла…

– Зачем шла? – хрипло сказала Катерина. По чуть слышному дыханию из-за двери она поняла, что Васька здесь.

– Интересно было, – искренне сказала Оля. – Я ведь знала, что ты к кавалеру в парке бегаешь, еще допрежь Сенчиной проследила. Не думай, не чтоб донести бежать… Просто страх как посмотреть хотелось… У меня ведь тоже в городе предмет есть, вот выпущусь из приюта, место найду – и обвенчаемся, приказчик он в москательной лавке… А ты ловко придумала госпожу начальницу обокрасть.

– Если скажешь кому…

– Не скажу. Другое дело, что и без меня догадаются. Утром-то шум подымется, а ни денег, ни тебя… Вы уж поскорее хоронитесь, бог вам в помощь. Ты его сильно любишь?

– Люблю, – машинально сказала Катерина, почувствовав, что Маслова ждет именно такого ответа.

– Ну и слава богу… Слава богу… За любовь вас бог простит. А я, не бойся, молчать буду.

Оля подошла ее обнять, Катерина сделала над собой усилие, чтоб не отстраниться, сухо сказала:

– Спасибо. – И, подождав, пока Оля освободит ее, отколола с платья подарок княгини Лезвицкой: аметистовые колокольчики на серебряной ветке.

– Возьми. Тебе понравились, я видела.

– Ой, да зачем же… – пролепетала Маслова, непроизвольно сжимая ладонь с брошкой.

– Скажи – передарила тебе. Никто ничего не подумает. Прощай, спасибо тебе. – И Катерина, не оглядываясь, шагнула в темный дверной проем. Оля восхищенно вздохнула, провожая ее широко открытыми глазами, затем прижала к груди кулак с зажатой в нем брошью и на цыпочках побежала назад, в спальню.

Дальнейшее Катерина помнила смутно.