Родовое проклятье

Лист распечатанного письма холодил ей щеку, в глазах стояли твердые буквы первых строк: «Милая моя Софья Николаевна…» Могла ли она не узнать этих букв, этого почерка, день за днем читая на врученном ей на берегу Угры письме, которое она так и не решилась вскрыть: «Чаеву в собственные руки от Черменского Владимира». Черменский… Боже мой, Владимир… Почти полгода прошло, она уж почти и не вспоминала, и думать себе запретила… Что с того, что он не дал ей кинуться в реку, вытащил из холодной быстрины, не пустил в содержанки к «торговому человеку», покупавшему ее, как скотину? Софья долго уговаривала себя, что так бы на месте Владимира поступил любой порядочный человек, любой дворянин и офицер русской армии, что она и сама, увидев, как человек прыгает в реку, бросилась бы на помощь… Да, все это было так.

Но тот прощальный взгляд на пустой, чуть тронутой розовым рассветом дороге, те серые прозрачные глаза, прямо и спокойно глядящие на нее, горячая и жесткая рука, обещание: «Видит бог, я вас найду»… Что это было с его стороны? Порядочность? Светский такт? Попытка флирта? Нет, нет, нет… Не то все это было, потому она и мучилась, и думала о тех словах ночь за ночью, и вспоминала загорелое лицо и светлые глаза едва знакомого человека, отбросившего ее от бездны, над которой она уже занесла ногу. И вот теперь, через полгода, когда все, казалось, отгорело и прошло… Софья рывком села на постели. Поспешно, словно боясь передумать, взяла измятое письмо и принялась читать, то и дело отводя с лица падающие на него волосы.

«Милая моя (зачеркнуто), дорогая (зачеркнуто), уважаемая (замазано так, что еле прочитывается), любезная Софья Николаевна! Если Вы читаете это письмо, стало быть, сведения, полученные мной, верны, Вы у Гольденберга, а Гольденберг в Ярославле. Простите за ужасный почерк и помарки, я очень спешу, поскольку рано утром мне надо быть в дороге. Я избавился от своего купца еще три месяца назад и все это время пытаюсь разыскать Вас. Мне известно, что Чаева в городе вы не нашли, я и сам долго не мог его обнаружить, а сведения, полученные от братьев-актеров, весьма противоречивы.

Нас с Северьяном занесло даже в Москву, но и там не нашлось Вашего следа. К счастью, я нашел Вашу уважаемую сестрицу, сумел расположить ее в свою пользу и вымолил этот адрес. Надеюсь в скором времени быть в Ярославле и иметь удовольствие видеть Вас на сцене. Видимо, я более тщеславен, чем это позволительно: приятно думать, что я не ошибся в Вас и Вашем таланте.