В первую секунду я растерялась – глаза слезились, дышать было трудно, но, увидев, что у парня уже горит штанина, наклонилась, подхватила его подмышки и дернула на себя.
Вот гадство! Сколько этому неудавшемуся студенту лет? Он же тощий на вид, почему же такой тяжелый?!
Рывок, еще рывок. Я смогла протащить его всего сантиметров десять, не больше.
В коридорчике перед самой лестницей стоял комод, на нем ваза с цветами.
Подбежав к ней, схватила, перевернула вместе с ярко-желтыми герберами прямо на ноги Антону, туша огонь.
Остатки вылила ему на лицо.
– Ну же! – я принялась что есть мочи хлестать его по лицу. – Очнись!
Собственный голос казался чужим, я все время кашляла, задыхаясь от дыма.
Нужно было уходить, спасаться самой. Может быть, позвать на помощь?
Из глаз потекли слезы. Поняв, что я его не утащу, схватила за ноги и потянула вперед по гладкому паркетному полу. Может, виной тому была лужа воды из вазы или подскочивший в крови адреналин, но парень наконец сдвинулся с места.
– Чуть-чуть… – кашляя, командовала я себе, – еще чуть-чуть…
Добравшись до лестницы, дала себе несколько секунд, чтобы оглядеться: первый этаж горел уже весь, ни к окнам, ни к дверям не пробиться. Придется подниматься выше.
Тут мне пришла в голову мысль, от которой похолодела спина, несмотря на то, что я обливалась потом от натуги.
«А что, если Антону уже не помочь?» – сглотнув, я сделала последний рывок, втаскивая его поближе к лестнице, и прижала дрожащие пальцы к его шее.
С минуту из-за волнения не могла нащупать пульс, но затем все-таки уловила едва заметные подрагивания артерии.
Жив!
Поудобнее схватила Антона и, пятясь, потащила вверх по лестнице.
Закусывала до крови губы, пытаясь сдержать ругательства, сыпавшиеся из меня, как из разнорабочего на стройке. Я даже не подозревала, что у меня такой богатый словарный запас матерных слов."
"– Какого… ж… ты такой… тяжелый… – всхлипывала я, давясь дымом.
На первых же ступеньках споткнулась, больно подвернула ногу.
Слезы, и без того катившиеся из глаз, превратились в сплошной поток. Но жалеть себя было некогда. Парень выскользнул из рук, с глухим стуком падая обратно на паркет. Я услышала его тихий стон.
Внутри яркой звездой вспыхнула надежда. Я кинулась к нему.
– Антон! Антон! Ты слышишь меня? Вставай, надо идти! – он смотрел мутным неосознанным взглядом, явно не понимая, где вообще находится. – Ну же, миленький, пожалуйста, вставай, обопрись на меня.
