Увидел бы кто — чокнулся, сказали б…
— Ничего, ничего, бать, — вымолвил Тимофей. — Теперь так не будет. Я к тебе переезжаю, вместе жить станем, дом обживать. Вот тебе и внуки, и люди кругом… А инспекцию я бросаю. Решил.
— Как же — решил? — насторожился отец. — Тебя хвалят на работе… Дело-то вон какое было, худо бросать…
— Хвалят, хают — надоело! — взбодрился Тимофей. — Дурная работа, вредная. Ведь и Иона в Стремянку жить собрался.
— Вы шутите, что ли, со мной? — не поверил отец. — Чего это вздумали?
— А у вас так и было: из дома — кучей, и домой тоже, — сказал Сергей.
— Только я, батя, не знаю, куда мне теперь? Представлю, что в городе остался, выть хочется. И в Стремянке — тоже… От деревни оторвался, к городу не прирос. Везде стало плохо, будто на меже живу. А межу-то не пашут, и не сеют на ней…
Тимофей выпрямился, глянул на брата.
— На хутор иди!.. Оторвался, не прирос… Нахватался этой заразы, терпеть не могу. У тебя здесь родина! Ну, не вышло, не туда залез, так что теперь, в петлю?.. Я вот тоже из инспекции ухожу.
На бульдозер пойду. И будет жизнь новая… Думаешь, легко сначала начинать?
— А я боюсь, — выдавил Сергей и сглотнул сухим горлом. — Нет, если я все-таки вернусь — жить буду, как никогда не жил. Хочу, чтоб тянуло сюда, чтоб уехал куда на день — и душа изболелась… Тогда я и детей своих не отпущу. Да они и сами не поедут…
Сергей осекся. Иона вошел осторожно и встал на пороге, притулившись к косяку. Слушал.
— Ну что стоишь, как казанская сирота? — спросил Тимофей. — Проходи, садись, жених.
С нервами порядок?
Иона усмехнулся, задвинул табурет к умывальнику и сел. Сквозь щель приоткрытой двери протиснулся дог, заметив хозяина, подбежал к нему и уткнулся в колени. Сергей погладил жесткую шерсть на загривке и дал кусочек остывшего мяса. Джим повалял его по полу, но есть не стал, почему-то вдруг заскулил, заглядывая в глаза.
— Гони ты его на улицу! — возмутился Тимофей. — Взяли моду.
— Пусть сидит, соскучился, — Сергей обнял дога. — Новое место… Ты пойми, Тимошка.
Умом знаю я, что родина здесь, что мать тут схоронена, дед, прадед. Но душой-то не тянет…
— Вот я вам и толкую: нелегко наново приживаться будет, — сказал отец — Вы хорошенько подумайте, кабы дров не наломать. Посрываетесь со своих мест, а после локти кусать…
— Мы уже подумали, — за всех ответил Иона. — Я хоть завтра готов. Тебе же надо и на пасеке помогать, и по хозяйству.
— Господи! Да я вам эту пасеку прямо сейчас отдаю! — обрадовался отец. — И все хозяйство!..
