Роковая ночь

В его доме появились служанки и слуги, прекрасные невольники и невольницы всех национальностей. Среди последних была очаровательная девушка из Гиркассии, восемнадцати лет от роду, ласковая и милая, с которой ни одна другая не сравнилась бы совершенством черт и сложения. Ее звали Зейнаб. Абдуррахман влюбился в нее, и девушка также прониклась к нему нежной привязанностью. Вдвоем они предавались счастью взаимной любви, и молодой купец не думал больше уезжать из Багдада.

Через некоторое время мосульский царь задумал посетить двор багдадского халифа инкогнито.

Приехав в Багдад, он первым делом навестил Абдуррахмана.

— Я приехал посмотреть двор халифа, — сказал он, — не как государь, а как обычный путешественник. Люблю смешаться с толпой, ничем не выдавая себя! Должен признаться, что время, проведенное вне дворца, не по-царски, было счастливейшим в моей жизни…

Молодой купец принял его щедро и радушно, велел подать угощение и повел расспросы о том, о сем. Разговорившись, мосульский царь похвастал тем, что в его гареме собраны прекраснейшие в мире женщины.

Увлеченный своей любовью к Зейнаб, багдадский купец возразил ему. Услышав, как тот превозносит красоту Зейнаб, его царственный гость засмеялся:

— Она кажется тебе такой, потому что ты влюблен в нее до безумия!

Тогда юноша подозвал евнуха и шепотом приказал ему, чтобы все невольницы надели свои лучшие одежды и собрались. Потом он сказал:

— Сейчас вы увидите, прав ли я! Решайте сами, о государь.

Вскоре евнух вернулся и доложил, что все сделано так, как велел хозяин.

Тогда купец поднялся и проводил царя в роскошно убранное помещение, где на возвышении, покрытом розовым шелком, сидели тридцать молодых и прекрасных невольниц. Все они поднялись, приветствуя Абдуррахмана и Насир-ад-Доула, и царь понял, что, несмотря на все свое величие и богатство, он не имеет ни одной рабыни или служанки, которая была бы красивее кого-нибудь из них. Он стал переходить от одной чаровницы к другой, рассматривая их лица и уборы, и наконец при виде Зейнаб воскликнул с восторгом:

— Вот твоя прекрасная возлюбленная! Ведь это — та самая девушка из Гиркассии, я полагаю?

— Да, господин мой, — отозвался Абдуррахман.

 — И скажите мне теперь, видели ли вы создание более совершенное?

Насир-ад-Доула ничего не ответил на это, и купец подумал, что зря похвалился ее красотой.

На следующее утро Абдуррахман дожидался, когда гость выйдет, и наконец сам пошел к нему. Царь сидел в отведенных ему покоях и выглядел огорченным.