Роковая Роксана

- Если думаете, что я сделала это чтобы вас позлить, то ошибаетесь. Розы – мои любимые цветы, я всегда украшала причёску именно ими. Не вижу смысла менять свои привычки только из-за того, что вы рассказали мне какую-то сказочку про демона с розами.

- Я и не думал обвинять вас в чем-то, - возразил граф. – Мне всего лишь хотелось, чтобы вы украсили волосы теми розами, что я подарил вам.

- Простите, что разочаровала, - сказала я без малейшего раскаяния. – Кстати, с каких это пор вы друзья с Харальдом?

- У меня талант быстро обзаводиться друзьями, - ответил он.

- Вот в этом я сомневаюсь, - я продолжала смотреть на сцену, где уже появилась вдова Юдит, обещающая очаровать вражеского военачальника и спасти город. Зазвучали первые такты знаменитой «вихревой» арии,[1] в которой Юдит изливала всю свою горечь и печаль о вдовьей доле, вспоминая о радости семейной жизни с покойным мужем.

Приглашённая певица исполняла роль с большим мастерством и драматизмом, и от её низкого звучного голоса, казалось, звенели даже хрусталики на люстре:

- В своем долгом полете,

блуждающая

печальная ласточка

плачет,

не помня ничего хорошего.

Но, подгоняемая силой ветра,

оказавшись в своём гнезде,

она забывает о печали,

и радуется, ничего больше не желая.

Мне нравилась эта ария. Я, как наяву, видела грозовые тучи, которые гнал по небу вихрь. Видела бедную ласточку, которая металась под вспышками молний, не зная, куда лететь.

Граф Бранчефорте, видимо, тоже проникся мелодией, потому что решил не продолжать разговор про дружбу с Харальдом и задумчиво барабанил пальцами по красному бархату перил, слушая певицу.

Но не успела госпожа дель Претте перевести дыхание после такого бурного исполнения, а я – с восторгом вздохнуть, как граф придвинул своё кресло ещё ближе к моему и доверительно заговорил:

- Теперь всегда, когда буду слушать эту песню про ласточку, буду вспоминать вас, леди Розенталь.

- Почему это? – насторожилась я, пытаясь отодвинуться, но кресло было слишком тяжёлым.

Может, пересесть? Но это точно привлечёт ненужное внимание.

- Потому что вас так же треплет злой ветер, - объяснил Бранчефорте, слишком нежно мне улыбаясь, - но всё изменится, едва вы совьёте гнездо.

«С чего это вы решили про злой ветер, и с чего решили, что мне нужно гнездо?», - чуть не спросила я, но сказала вслух совсем другое:

- А я вспоминаю о вас, когда слышу арию евнуха Вагуса.

- Разве мы с ним чем-то похожи? – граф даже немного обиделся.