Девушка, вздохнув, снова попыталась:
— Просто я успела хорошо тебя узнать и довериться…
— Это мне и без того известно.
— Почему ты все так усложняешь?
— Я человек тяжелый.
— Верно, — поддакнул Рамзи.
Господи, подумать только, что эту беседу слушают посторонние!
Чувствуя себя полной идиоткой, она наконец осмелилась:
— Ты поедешь со мной?
— Да.
— Спасибо.
Он нежно приподнял ее подбородок.
— Я останусь с тобой, пока ты не вернешься к себе. Даю слово, — поклялся он. — Так что можешь не волноваться.
И, демонстрируя полное безразличие к окружающим, он нагнулся и поцеловал ее, легко прикоснувшись к губам.
И хотя тут же отстранился, сердце Джиллиан снова забилось.
Взрыв смеха привел ее в чувство, и девушка, обернувшись, едва не упала в обморок при виде не менее чем дюжины девиц, отиравшихся у деревьев.
— Лэрд Мейтленд, вас ожидает целая толпа женщин, — окликнула она. Но Джудит усмехнулась:
— Не его. Он уже захвачен.
— Захвачен? — удивилась Джиллиан.
— Женат.
— Пока Джиллиан здесь, я чувствую себя ответственным за нее, — начал Йен.
— И поскольку она спасла жизнь моему сыну, я считаю себя ее опекуном.
— И не только ты, — добавил Рамзи. — Не будь ее, кто знает, что стало бы с Майклом, и теперь я знаю, что против меня готовится заговор.
Йен мрачно уставился на Бродика:
— Я не позволю чернить ее репутацию.
— И что это значит? — хладнокровно справился тот.
— Злые языки. Всем рта не заткнешь, — пояснила Джудит. — Печально, если чувства Джиллиан оскорбят.
— И что же скажут люди? — испугалась Джиллиан.
Но Джудит, намеренно избегая прямого ответа, чтобы не смутить новую подругу, пробормотала:
— Ты не поверишь, на какую жестокость они способны. Мейтленды не таковы, разумеется, но другие будут говорить ужасные вещи.
— Она пытается втолковать, что тебя посчитают любовницей Бродика.
— Йен, как ты можешь? — вскричала Джудит.
— Ей следует понять.
— Толки уже идут? — встревожилась Джиллиан. Йен пожал плечами.
— Это не ответ, — настаивал Бродик. — Ее репутация погублена?
Кажется, он взбешен! Джиллиан гордо выпрямилась.
— Мне нет до этого дела. Признаю, что не подумала о… то есть столько всего свалилось, что не было времени сообразить… — Она словно заледенела изнутри и, хотя чувствовала, как горит от унижения лицо, твердо объявила: — Люди, которым больше нечего делать, кроме как злословить, глупы и мелочны. Пусть считают меня распутницей, если хотят, но я стремлюсь к своей цели и держу ответ только перед Господом.
