В животе словно бились крылышками сотни бабочек, рождая приятное волнение. Она опять сбивается с пути истинного и совершает смертный грех, вожделея к нему!
— Прости, я отвлеклась. О чем ты?
— Все будут здесь на закате, — терпеливо повторил Рамзи.
— Мужчины и женщины?
— Да.
— Прекрасно.
— Может, тогда ты увидишь сестру, — обрадовалась Бриджид.
— Верно, — поддакнул Рамзи, улыбнувшись столь неприкрытому энтузиазму. — Джиллиан, Брисбейн и Отис подтвердили, что она живет здесь?
— Не напрямую. Отис проговорился, будто знает, что она тут, и когда я стала допытываться, он признал, что одна из семей Макферсонов действительно воспитала приемную дочь, но ничего точнее не сказал.
Я даже не знаю, далеко ли отсюда земли Макферсонов.
— Недалеко, — заверил Рамзи.
— А теперь, если позволите, мы с Бриджид отправимся к озеру и умоемся. Нужно привести себя в порядок. Сумерки уже недалеко.
— Не сейчас, — пробормотал Бродик и, схватив Джиллиан за руку, буквально поволок за собой.
— Что ты делаешь? — пропыхтела она.
Бродик, не отвечая, распахнул дверь и рывком втащил Джиллиан внутрь. В просторном зале было тихо и темно, и Джиллиан едва различала его лицо. Он прижал ее к стене, оперся ладонями по обе стороны от ее головы и наклонился. От него так и ударило жаром, и она зажмурилась.
— У тебя минута, Джиллиан. Собираешься зря ее потратить или исполнишь обещание?
Девушка нерешительно помедлила, но, поборов смущение, медленно обняла его и приникла ближе. Ее уста коснулись его рта, зубы прикусили его нижнюю губу и легонько потянули.
Он с шумом втянул в себя воздух, и Джиллиан поняла, что приобрела над ним некую власть. Чуть откинув голову, она встала на цыпочки и снова прижалась к его губам своими. Полураскрытыми. У Бродика подогнулись колени. Но он, привыкший нападать первым, не позволил ей взять верх. Тихо зарычав, он подхватил ее и завладел губами. Языки вели свой сладостный поединок, и когда Джиллиан довольно замурлыкала, Бродик едва не обезумел. Сильные руки гладили ее спину, восставшая мужская плоть вжималась в лоно.
И когда он наконец нашел в себе силы отстраниться, оба тяжело дышали. Джиллиан льнула к нему, пряча лицо на его плече, покрывая поцелуями его шею.
— Не отпускай меня, — прошептала она, зная, что, если он сейчас ослабит хватку, она упадет. Поцелуй лишил ее сил, и все же она мечтала лишь о том, чтобы он снова ее поцеловал. Ну и пусть она грешница, развратница, ей все равно!
— Никогда, — заверил Бродик. — Ты моя.
