До сих пор ни одна женщина не смела говорить с ним в подобном тоне. Ее поведение граничило с наглостью, однако он не мог не признать, что девушка в чем-то права.
— Какая непочтительности — взвился Гидеон. — Твой отец перевернулся бы в гробу, если бы услышал тебя!
Бриджид опустила голову, но Рамзи успел заметить блеснувшие в глазах слезы.
— Оставь ее отца в покое, — велел он.
— Но, лэрд, пусть по крайней мере извинится, — запротестовал Гидеон.
— Зачем? Это я обидел ее, хоть и ненамеренно, и должен просить прощения.
Бриджид резко вскинула голову.
— Вы извиняетесь?
— Да.
Лицо девушки озарила сияющая улыбка.
— Тогда, в свою очередь, должна признать, что была чересчур сварлива.
Она поклонилась и выбежала.
— Ну и злючка! — не выдержал Гидеон. — Жаль мне того несчастного, кто женится на ней, ибо вся его жизнь превратится в сплошное поле битвы.
— Да, но какой приятной битвы! — усмехнулся Рамзи. Гидеон удивленно покосился на него.
— Может, ты сам хочешь поухаживать…
Отчаянный вопль заглушил его слова.
В шатер ворвался молодой воин Алан, сын Эммета Макферсона, с таким лицом, словно только сейчас увидел призрак отца.
— Лэрд, поспеши! Случилось ужасное… у водопада… — задыхаясь, бормотал он. — Твой брат… о Боже… твой младший брат…
Рамзи метнулся к выходу, но следующие слова Алана едва не сбили его с ног.
— Майкл мертв.
Глава 2
Англия. Времена правления короля Иоанна"
"Он, можно сказать, висел на ниточке над пропастью. В отчаянной попытке скрыться от врага, маленький мальчик несколько раз обмотал старую, брошенную кем-то веревку, найденную в углу конюшни, вокруг иззубренного валуна, и завязал тройным узлом, которому научил его дядюшка Эннис, а потом быстро, чтобы не терзаться сомнениями, соскользнул с края оврага, затянув петлю на левой руке.
Слишком поздно парнишка вспомнил, что петлю нужно было захлестнуть вокруг талии и упираться в откос ногами, совсем как те закаленные воины, которые спускались по скалам Хантли к своему заветному местечку для рыбалки, где водилась верткая форель.
Но времени подняться и начать все сначала не оставалось. Острые, как иглы, камни ранили нежную кожу, и грудь и живот вскоре покрылись кровавыми царапинами. Мальчик надеялся, что отныне будет покрыт шрамами, всегда отличавшими истинных храбрецов, и хотя радовался, что в столь юном возрасте умудрился заработать подобные отличия, все же невольно морщился от боли. Но как бы ни саднили раны, он и не думал плакать, хотя видел ярко-красные капельки, усеявшие булыжники.
