Роковые письма

И ей на самом деле пишет нежные и страстные послания майор Соколов. А баронесса, такая мудрая, спокойная, всезнающая и абсолютно взрослая дама — на деле всего лишь ее соперница. Значит…

— Ты о чем-то задумалась?

Девушка наткнулась на пристальный взгляд глубоких, внимательных глаз.

— Нет-нет, — поспешно воскликнула она, нехотя возвращаясь в реальность.

— Вот и славно, — удовлетворенно заключила Амалия. — Полагаю, ничего страшного не случится, если ты раз-другой ответишь майору вместо меня.

— Да как же это… — смешалась девушка. — Он ведь вам пишет!

— Главное, чтобы ты, мой дружочек, об этом помнила, — назидательно произнесла баронесса. — Тогда нашей тайне уж точно ничего не угрожает.

И тут девушка впервые насторожилась. Какая-то двусмысленность была в последней фразе Амалии Казимировны. Точно капелька медового яда выступила на сосновой коре из тончайшего, незаметного пореза. И ранка эта была на Машином сердце, еще покуда невидная, но все чаще и чаще дающая о себе знать тонкой и сладкой болью.

— Ты уж столько раз дописывала наши послания, — напомнила баронесса, упорно именуя свою переписку общей со своей юной подругой сердца, — что вполне можешь и сама письмо отписать. Разумеется, от моего сердца, но своего имени. А потом и я возвернусь.

Она вновь ласково улыбнулась Маше и обняла ее. В объятиях баронессы было так тепло, уютно и покойно, что все сомнения и переживания мигом растворились и отлетели далеко-далеко.

На будущее утро Амалия покинула Андреевку, а Маша осталась. Одновременно и опасаясь письма с необходимостью отвечать на него уже самой, без диктовки баронессы, и в то же время втайне радуясь ее отсутствию. Она словно впервые осталась одна, без старших, в замке любви, покуда еще не зная, то ли он окажется обителью прекрасного Принца, то ли замком Синей Бороды, а то и жуткой пещерою ужасов Лехтвейса.

А потом пришло письмо. Тон его был куда как иным: от строк веяло жаром, в словах чудились нездешние ароматы и ощущения, тайной страстью был, казалось, напитан листок такой же мелованной бумаги, как и у баронессы.

Минула неделя, затем еще два дня, и Маша решилась.