Роковые письма

Скоро, скоро уже настанет весна света, когда смотреть на сугробы будет нестерпимо от ослепительного солнца, что отражается от заледенелого наста полей, как от гигантских зеркал! А потом и весна воды не за горами: хлынут реки, подтопляя льдины, зажурчат ручьи по берегам, захлюпает снежная каша у крыльца усадьбы. И все это — уже без нее, Машеньки Апраксиной, жертвы несчастной любви и роковых жизненных обстоятельств!

— На станцию… — упорно твердила девушка. Нужно было еще круто взять влево, чтоб не сразу нашли ее бренные останки.

Ведь не на станции же бросаться под поезд, на радость зевакам из числа поджидающих пассажиров да вечно клюющим носами извозчикам-ванькам!

Показалась деревянная башенка вокзала с жестяным куполом. Поодаль дремали четыре пролетки в ожидании пассажиров. По счастью, Степки среди них не было. Значит, варшавский не проходил.

В последнее время мимо их станции Рузавино часто шли поезда, и все больше — вагоны военного ведомства: синие и серые теплушки, товарные с провиантом и фуражом, яслями для лошадей, а то и платформы с зачехленными орудиями.

И хоть миновала турецкая война, и болгары, обустроив свое северное Княжество, пребывали лишь в номинальной зависимости от турок, под надежной защитой русского штыка, — поезда все шли и шли не переставая. А обратно везли домой, на расквартирование, роты ветеранов, покорителей Софии и Адрианополя, важно крутивших усы и махавших из окон селянкам, что частенько выходили к насыпи поглазеть на пролетающих мимо статных офицеров и рослых, важных вахмистров.

Девушка остановилась в нерешительности. Нужно было выбирать, в какую сторону теперь держать путь. Свой последний путь в ее печальном земном существовании!

— Сударыня! — неожиданно окликнули ее. — Позвольте полюбопытствовать?

Голос был негромкий, но уверенный, и баритон вполне приятный.

Маша обернулась и похолодела.

Перед нею стоял офицер в шинели и фуражке с зимними суконными наушниками от мороза и ветра. Прежде Маша никогда не видывала такого фасона.

Но самое главное — он стоял возле возка, на облучке которого склонился, выгнув спину дугою точно кот, баронессин возница Багрий.

Офицер внимательно смотрел на нее строгими карими глазами человека, привыкшего и умеющего отдавать приказания.

Маша вскрикнула, оступилась. И вдруг почувствовала, как силы и вся недавняя решимость покидают ее. И она медленно оседает прямо в глубокий снег — вязкий, холодный и неизбежный. Ровно сама смерть, принимающая в объятия свою долгожданную невесту.

4.