Мы надеваем черные траурные одежды словно в знак угрюмого протеста против Него за то, что Он лишил нас особо избранного нами предмета любви, хотя если бы мы верили в Него и были Ему признательны, то надевали бы ослепительно белое в знак радости, что наше сокровище в безопасности, в стране благодати, где сами желаем оказаться. Мучимся ли мы от болезни, нехватки денег, потери статуса или друзей, мы ругаем Судьбу – а это второе имя Господа – и как дети жалуемся, что поломали свои игрушки; тем не менее солнце светит, времена года сменяют друг друга, прекрасная панорама природы разворачивается перед нами для нашего же блага, а мы ропщем, беспокоимся и в гневе отворачиваем взор.
"
"Размышляя об этом и преклоняя колени перед алтарем, я почувствовала, что сердце наполнилось благодарностью. Возникла только одна просьба: «Позволь мне верить и любить!» Я думала о прекрасной, сильной, величественной фигуре Христа, выделяющейся в мировой истории, словно статуя из чистого белого мрамора на темном фоне; я размышляла о терпении, смирении, прощении и абсолютной невинности незапятнанной жизни, оконченной на кресте, и снова шептала: «Позволь мне верить и любить!» Я настолько погрузилась в раздумья, что время летело незаметно.
Вдруг внезапная вспышка, появившаяся на ступенях алтаря, заставила меня поднять взгляд. Украшенное драгоценностями распятие превратилось в огненный крест. Точка света, за которой велено следить, не только коснулась края, но и сползла вниз по драгоценным камням и зажгла их, как звезды.
Потом я узнала, что этот эффект производился с помощью тонкого электрического провода, который, сообщаясь с часами, построенными по той же схеме, освещал крест на восходе, в полдень и на закате. Настало время присоединиться к Гелиобасу. Я осторожно поднялась и вышла из часовни тихим покорным шагом, ибо всегда думала, что проявлять поспешность и нетерпение в любом месте, отведенном для поклонения Творцу, значит, проявить себя как недостойнейшее из Его созданий. Очутившись за дверью, я откинула вуаль и совершенно спокойно и бесстрашно направилась прямо в кабинет практика электричества.
Никогда мне не забыть напряженной тишины дома в то утро. Даже фонтан в зале, казалось, журчал приглушенным шепотом. Я застала Гелиобаса сидящим за столом с книгой. Как живо вспомнился мне сон, в котором я видела его в таком же положении! Я знала, что он читает. Казимир поднял взгляд и приветствовал доброй, хотя и серьезной улыбкой. Я прервала молчание.
