Пытаясь исследовать эту тайну ради себя, я, конечно же, действую исключительно в собственных интересах, вот только ничего ясного, ничего удовлетворительного нельзя достигнуть в духовном пути, если в вас присутствует хоть малая толика эгоизма. Если я действительно заслуживаю благодарности за помощь, которую вам оказал, вы распутаете дело, будучи в положении души, что служит другой душе. Однако я не могу заставить вас совершить это ради меня – могу только спросить: желаете ли вы помочь?
Его проникновенный тревожный голос невероятно тронул меня.
Я была изумлена и сбита с толку, не понимая, что за странное событие должно произойти со мной. Однако, что бы ни случилось, я решила с готовностью согласиться на его просьбу, поэтому твердо ответила:"
"– Обещаю сделать все возможное. Помните, я не знаю и даже не догадываюсь, куда иду и что за таинственные ощущения меня настигнут, но, если мне позволят вспомнить о земле хоть что-то, я попытаюсь узнать то, о чем вы спрашиваете.
Казалось, Гелиобасу этого было достаточно.
Встав со стула, он отпер железный сейф и достал из него стеклянную фляжку со странной, вечно движущейся, блестящей жидкостью – по виду такой же, как та, которую Рафаэлло Челлини запретил пить. Тут он остановился и посмотрел на меня испытующе.
– Скажите, – произнес он властным тоном, – скажите, почему вам хочется узреть то, что не дано видеть смертным? Какой у вас умысел? Какой скрытый план?
Я задумалась. А потом, собравшись с духом, уверенно ответила:
– Я хочу знать, почему существует этот мир, эта Вселенная, а также желаю доказать, если возможно, истинность и необходимость религии.
Кажется, я бы отдала всю свою жизнь, если бы она хоть чего-то стоила, лишь бы увериться в истинности христианства.
Гелиобас смотрел на меня с жалостью и недоверием.
– У вас смелые намерения, – медленно произнес он, – вы отважная искательница. Тем не менее сейчас вас ожидают стыд, раскаянье и скорбь, а также восторг и изумление. «Я бы отдала всю свою жизнь, если бы она хоть чего-то стоила».
Эти слова спасли вас – иначе путешествие в неизведанный мир сфер, отягощенное собственными сомнениями и направляемое безумными желаниями, было бы совершенно бесплодным.
Я встретила его пристальный испытующий взгляд – мне стало стыдно.
– И все же ведь хорошо, когда желаешь знать причину вещей? – спросила я робко.
– Конечно, стремление к знаниям – великая добродетель. По-настоящему это чувствует лишь один из тысячи.
