– Ты наполнила меня чувством любви и жалости, что пронизывает и поддерживает мое существо, как ты можешь приказать вдруг отомстить моему хрупкому творению? Не по прихоти я его задумала, а от большой любви и жажды красоты. Я все равно исполню свой замысел – пусть заблудшие дети терпеливо вернутся ко мне в свое время. Пока хоть кто-то из них еще складывает руки в молитве или благодарности, я не могу их уничтожить! Прикажи мне самой погрузиться во тьму непроницаемой тени – только позволь спасти немощных детей от гибели!
Голос ответил отказом.
Свет, в котором я пребывала, переливался опаловым сиянием, и я увидела Ангела, благородного, возвышенного, величественного, с ликом, что источал сияние бесчисленных летних утр.
– Дух, что сбежал со Скорбящей Звезды, – сказал он ясным и звучным голосом, – неужели ты действительно готов потерять небесную радость и мир, чтобы спасти гибнущее творение?
– Готова! – ответила я.
– Если бы я понимала смерть, то умерла бы, лишь бы спасти одного из тех хрупких существ, что стремятся познать меня, но не могут во тьме, которую навлекли на себя.
– Чтобы умереть, – сказал Ангел, – и познать смерть, тебе нужно стать одной из них, обрести их форму – запрятать все то великолепие, из которого сейчас состоишь, в жалкую глиняную оболочку. Однако даже если и получится это сделать, узнают ли тебя твои дети, примут ли?
– Нет, и все же если бы я могла терпеть из-за них позор, – воскликнула я порывисто, – я бы не страдала от греха! Мое существо было бы неспособно на ошибки, я показала бы своим созданиям блаженство чистоты, радость мудрости, восторг света, уверенность в бессмертии, если бы только они последовали за мной.
Я готова умереть и доказать им, что смерть легка, что, умирая, они придут ко мне и обретут счастье навеки!
Фигура Ангела сделалась выше и величественней, его глаза, подобные звездам, вспыхнули огнем.
– О, странница с Земли! – сказал он. – Разве ты не понимаешь, что ты не Христос?
Меня охватил благоговейный трепет. Тем временем сад, который я считала миром, свернулся как облачный свиток и исчез. Я поняла, что это было лишь видение, и не более того.
– О, глупый, сомневающийся Дух! – продолжал Ангел.
