И все же между ними, очевидно, происходило какое-то таинственное притяжение: князь, казалось, непрестанно интересовался электрическими теориями и опытами, а Гелиобас никогда не уставал излагать их столь внимательному слушателю. Чудесные способности пса Лео также постоянно использовались на радость князю Ивану и, без сомнения, были подобны чуду. Этот зверь под управлением Гелиобаса, или лучше сказать наэлектризованный его мозгом, с помощью способностей хозяина приносил все, что бы ему ни называли, при одном условии: предмет должен быть для него достаточно легким.
Он шел в оранжерею и срывал зубами любой редкий или же самый обычный цветок в пределах своей досягаемости, описанный ему силой мысли. Играя с другими или выполняя чужие приказы, он был просто добродушным и умным ньюфаундлендом, но под властью Гелиобаса становился сообразительнее и послушнее человека и мог бы принести целое состояние любому большому цирку или зверинцу.
Лео не переставал интересовать и удивлять меня, а князя особенно: тот сделал его предметом многих запутанных и непростых дискуссий со своим другом Казимиром.
Я заметила, что Зара словно сожалела о постоянном общении Ивана Петровского и брата. Тень печали или досады часто пробегала по ее прекрасному лицу, когда она видела их вместе, увлеченных разговором или очередным спором.
Однажды вечером произошло странное событие, поразившее меня до глубины души. Князь Иван ужинал с нами и был в необыкновенно приподнятом настроении – его веселье было почти буйным, лицо сильно раскраснелось, а когда смех становился до неприличного раскатистым, Зара не раз смотрела на гостя с возмущением.
Я заметила, что и Гелиобас следил за ним внимательно и даже удивленно, как будто подозревая что-то неладное."
"Князь, однако, не обращая внимания на настороженный взгляд хозяина, опустошал бокал за бокалом и без умолку говорил. После ужина, когда мы все собрались в гостиной, он без приглашения сел за рояль и спел несколько песен.
Находился ли он под влиянием вина или сильного волнения – на голосе это никак не отразилось. Я никогда не слышала, чтобы он пел так изумительно. Князь казался одержимым не ангелом, но демоном песни. Не слушать было невозможно, а слушая, невозможно было не восхищаться. Даже Зара, обычно равнодушная к музыке Ивана Петровского, в этот вечер казалась очарована.
