И не стал утаивать, что в конце она готова была вцепиться мне в глотку. Конечно, князь мог бы все увидеть на записи, которую я не отключал, однако личное впечатление есть личное впечатление.
— Подводя итог, скажу, что лично я больше не буду иметь дел с Юлией Александровной. И считаю, что для блага нашей семьи безопаснее будет сократить с ней контакты. Один шанс я ей дал, отец, — вновь повернувшись к Алексею Александровичу, произнес я, — она решила им не пользоваться.
Князь несколько секунд смотрел в полупустую чашку, обдумывая мои слова.
Молчание затягивалось. Сергей продолжал насыщаться, очевидно, заедая пережитый стресс. Во всяком случае, на мясо брат налегал весьма активно.
Я же спокойно отодвинул пустую тарелку и перешел на кофе и пирожные. Как ни хорош Урал, а у наших поваров они все равно удаются чуточку лучше. Или, быть может, все дело в банальной привычке?
— Что ж, — поднял голову князь Романов, — вынужден с тобой согласиться. Жаль, что сестра выбрала сторону Милославских, но насильно мил не будешь.
Хочет жить без поддержки Романовых, пусть живет. С этого момента новых дел мы вести через государыню не станем. Никаких новых совместных планов и проектов. Но от уже взятых обязательств бегать не будем. Никто не упрекнет Романовых в том, что мы не держим слово.
Сергей замедленно кивнул, показывая, что услышал. Я же молча продолжил пить кофе.
В двери столовой аккуратно постучались, и вошедший после разрешения отца Степан Витольдович объявил:
— Дмитрий Алексеевич, — сказал он, найдя меня взглядом, — к вам прибыл великий княжич Выборгский.
Просит личной встречи, что ему передать?
Отец с братом взглянули на меня с вопросом в глазах. Тема, которую наверняка поднимет Соколов, была очевидна.
— Проводи его в покои младшего княжича. А ты, Дмитрий, послушай, что он предложит, прежде чем отказывать, — усмехнулся князь Романов. — Или, если у тебя есть иной вариант, не учитывающий личного риска, предложи его.
Я кивнул отцу и вышел из столовой.
Ивана Михайловича проводили в мою гостиную. Соколов не удосужился сесть, просто бездумно смотрел в окно и даже на звук открывшейся двери отреагировал не сразу.
— Доброе утро, Иван Михайлович, — поздоровался я, закрывая за собой дверь.
Повесив на помещение купол, я сделал его видимым, чтобы великий княжич понял, что можно говорить свободно.
Бледный второкурсник несколько секунд смотрел на меня, прежде чем решиться заговорить.
— Мне нужна твоя помощь, брат.
