Романтическая ночь перед убийством

Как все поумираем, так и деревня умрет.

– А что вам все-таки надо? – спросила я старика. Мне почему-то стало так жалко и его, и эту деревушку…

– Струмент мне надо! – вдруг обрадовался дед.

– Что? – не поняла я.

– Ну… струмент. Молоток, там… ножовка, плоскогубцы… Струмент, одним словом! Этого магазин на машине не привозит, а мой старый сгнил весь давно да поломался. А я не токмо себе – я и бабкам-соседкам все монтирую. У Никитишны, вон, крыльцо сгнило совсем, она не может в дом входить, просит отмонтировать. Хоть две доски, говорит, прибей, не то провалюсь, доставать вам потом меня придется.

Вот мне струмент для того и нужен.

Я клятвенно заверила деда, что обязательно привезу ему новый «струмент». Он попросил меня не провожать его до дома – сам, сказал, прогуляется, а то Никитишна увидит нас в окно, приревнует его, последние волосенки ему выдерет. Молодец, дед, восемьдесят лет, а еще хохмит!

Пантелеевич захромал к себе, а я вернулась на поляну и начала внимательно, медленно ходить по ней вдоль и поперек, осматривая все вокруг.

И мои предположения оправдались: я нашла две алюминиевые банки из-под пива, в каждой из которых было пробито по одной дырке. Я прихватила банки с собой, положив их в полиэтиленовый пакет, и вернулась к машине. Выкурила сигаретку, желая спокойно подумать, привести мысли в порядок. Потом я села в машину и рванула в город.

Дома, заварив себе кофе и распечатав новую пачку сигарет, я уселась на диван с ногами. Чашка и пепельница стояли на журнальном столике возле меня.

Я потягивала мой любимый ароматный напиток и рассуждала сама с собой. Так, кое-что прояснилось. Я-то подумала сначала, что поездка такая далекая, отнявшая у меня полдня, почти ничего мне не дала. А вот и нет! Дала, и много чего! Итак, что нам известно, Татьяна Александровна? Я-то удивлялась, отчего это Антон поперся в лес один! А оказывается, он был не один, а со своей девушкой – Тиной-Диной-Котенком. Они дурачатся на поляне, очевидно, что они же стреляют по банкам… Откуда у них пистолет – это мне еще предстоит выяснить. Но почему девушка Антона, эта Тина-Дина, решила вдруг выстрелить в него, да еще в упор? И вообще, она ли стреляла? Может, там был кто-то третий, нарушивший их идиллию? Да, это вполне возможно. Во всяком случае, теперь понятно, почему девушка Антона не интересуется его длительным отсутствием. Она знает о его смерти!

Теперь – насчет выстрелов. Филимон Пантелеевич говорит, что, хоть и плохо, но слышал он эти выстрелы. Раз пять.