Романтическая ночь перед убийством

По ее словам, он его даже гладил и подстилку ему менял, так что имел, так сказать, доступ к тайнику, да еще к такому надежному! А парень был не так прост! Придумано – просто супер!

– Лариса Николаевна, где, в каком именно месте вы его убили?

– А это что, так важно?

– Хм, а как вы думаете? Достаточно сказать: «Я убила!» – и все оставят вас в покое? Нет, для вас все только начинается: допросы, снятие отпечатков пальцев… Кстати, почему ваших-то «пальчиков» не нашли на пистолете?

– Я была в перчатках.

– Ну не в шерстяных же!

– Тогда, конечно, это все объясняет. Но возникает другой вопрос: если вы СЛУЧАЙНО, как вы говорите, убили Антона, зачем же тогда перед выстрелом вы надели резиновые перчатки? Тоже случайно? И как вы умудрились сделать так, что на пистолете оказались отпечатки Дмитрия Алексеевича?

– Я не готова это обсуждать. На эти вопросы я отвечу в другом месте и… в присутствии своего адвоката. – Лариса Николаевна посмотрела на меня весьма решительно и стала вылезать из машины.

– Я бы тоже хотела проведать Кристину. Я задам ей только пару вопросов…

– Разве моего признания вам не достаточно? Какие еще вопросы вы собираетесь ей задать? Татьяна, оставьте, наконец, Кристину в покое! Она в таком положении… Ей нельзя волноваться.

– Уверяю вас, я не собираюсь третировать беременную женщину. Если я замечу, что она волнуется, я тотчас уйду, обещаю вам.

Лариса Николаевна нервно закинула сумку через плечо.

– Ну, хорошо. Но помните о своем обещании…

Мы направились в приемный покой.

Кристина сама вышла к нам, бледная и осунувшаяся еще больше прежнего. Она немного смутилась, увидев меня, но все-таки подошла к нам и поздоровалась, сразу же опустившись на стул.

– Кристина, девочка моя, как ты? – Лариса Николаевна села рядом с дочерью и взяла ее за руку.

– Мне немного лучше, – сказала девушка слабым голосом, – мне сделали два укола: один – утром, и вот только что. И еще мне дают витамины.

– Тебя все еще тошнит?

– Слава богу! Я принесла тебе фрукты и сок… А может, ты что-нибудь еще хочешь?

– Нет, мама, мне вообще не хочется.

– А конфеты тебе можно? Ты же любишь конфеты.

– Шоколадные нельзя, это точно, а леденцов принеси в следующий раз немного, только каких-нибудь покислее, не сладких.

– Хорошо, хорошо. – Лариса Николаевна сжимала руку дочери в своих ладонях и смотрела на нее с такой нежностью, что мне стало не по себе.