Романтическая ночь перед убийством

И журналы все читает про машины. Да, технику любит… Ну, и гулять любит, как он говорит, просто походить, а то от долгого сидения за рулем мышцы дряблеют.

Тамара поправила салфетку на столе, зачем-то вытерла руки о передник, хотя они и так были чистые. Я заметила – прежде чем сесть за стол, она их вымыла и вытерла полотенцем. Потом она поправила прическу. Хотя что там было поправлять, волосы ее были гладко зачесаны назад, ни одной волосинки не выпало из собранного на затылке пучка. Мне показалось, что она немного нервничает.

– Тамара, в тот день, когда Дмитрий Алексеевич уехал, Антон что делал?

– Так он его на вокзал отвез, на поезд посадил. Потом приехал домой, покушал… ну да, я ему окрошку наливала и салат резала… потом он собрался и уехал. Сказал, в деревню к родне наведается. Только Лексеич туда несколько раз звонил – не приезжал к ним Антон. Так что уж не знаем, что и думать…

– Он на машине поехал в деревню?

– Нет, зачем? Поездом. Лексеич не разрешает ему машину по своим делам гонять.

– Остальные домочадцы что делали в этот день?

– А кто это – остальные?

– Ну, например, Инна.

– Инна? Не помню. А, ну да! Она не то в салон какой-то ездила, не то в бассейн. Но ее не было.

– Кристина в своей комнате долго сидела, даже к завтраку поздно вышла, а потом поела и к подруге поехала.

– Да как Антон попрощался, она минут через двадцать тоже ушла.

– Что я? Я из дома – никуда! Я в тот день генеральную уборку делала.

– И что, Татьяна? Как вы будете Антона нашего искать?

– Честно говоря, пока не знаю. Мне надо опросить всех, кто живет в этом доме.

– И что, надежда-то есть? Найдете вы его?

– Найду, обязательно найду.

– Как вы думаете, с ним ничего не случилось? Как-никак, его уже четвертый день нет…

– Честно говоря, пока сказать сложно. Но, если судить по характеру пропавшего, боюсь, хороших известий ждать вам не приходится.

– Ах! – Тамара закрыла рот руками и посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

В это время на лестнице послышались шаги, и в кухню вошла высокая, худая, красивая женщина лет двадцати шести. Я сразу поняла, что это – Инна. Она недовольно посмотрела на меня. У нее была короткая стрижка и белые волосы. Брючный голубой костюм сидел на ней, как на манекене. На ее лице почти не было косметики, как ни странно, но, тем не менее, лицо было красивым.