Викхэм кивнул, затем проговорил:
– Как пожелаете, - и исчез в неизвестном направлении.
Колин шел по коридору, когда услышал звук открываемой двери. Повернувшись, он увидел, что это была Элоиза.
Ее он совсем не хотел сейчас видеть. Она тут же напомнила ему во всех подробностях его визит к Пенелопе.
Их беседу. Их поцелуй. Особенно поцелуй.
И что еще хуже, он снова ощутил чувство вины.
– Колин, - сказала она, - Не понимаю, почему это ты пошел пешком.
Он пожал плечами.
– Мне нравится дождь.
Она серьезно изучала его, даже склонила голову набок, как она делала всегда, когда решала какую-то головоломку.
– У тебя сегодня довольно странное настроение.
– Я весь мокрый, Элоиза.
– Не надо на меня огрызаться, - фыркнула она, - Я не заставляла тебя идти пешком под дождем через весь город.
– Дождя не было, когда я выходил из дома, - вынужден был признаться он.
Было такое ощущение, что он вернулся в восьмилетний возраст.
– Я уверена, что небо было серое, - проговорила она.
Ясно, в ней тоже много чего осталось от восьмилетнего ребенка.
– Может, мы продолжим это обсуждение после того, как я переоденусь и высохну? - спросил он нетерпеливым голосом.
– Конечно, - ответила она, странно смотря на него, - Я подожду тебя прямо здесь.
У Колина заняло немало времени переодеться в одежду Грегори. И наибольшие трудности возникли с шейным платком, все же он был уже в годах. Затем, уверившись, что Элоиза уже скрипит зубами от нетерпения, вышел из комнаты.
– Я слышала, ты сегодня навещал Пенелопа, - тут же сказала она, без всякой преамбулы.
Это была совсем неуместная тема для разговора.
– Где это ты такое слышала? - осторожно спросил он.
Он знал, что его сестра и Пенелопа, очень близкие подруги, но не верил, что Пенелопа могла ей рассказать о его визите к ней.
– Фелиция рассказала Гиацинте.
– А Гиацинта рассказала тебе.
– Конечно.
– Кто-то, - проговорил Колин, - способствует распространению сплетен в нашем городе.
– Я с трудом верю, что это может вылиться в сплетню, - сказала Элоиза, - Если, конечно, ты не заинтересовался Пенелопой.
Если бы она говорила о какой-нибудь другой женщине, Колин ожидал бы, что она глянет на него искоса, прикидываясь скромной, и как бы говоря: Не так ли?
Но это была всего лишь Пенелопа, и даже Элоиза, будучи ее лучшей подругой и самым лучшим защитником, не могла представить себе, чтобы человек с репутацией и популярностью Колина заинтересовался бы женщиной с репутацией и популярностью (точнее ее отсутствием) Пенелопы.
