- А когда Элоиза выставила поднос в коридор, он уже был пустой.
Гиацинта Бриджертон, подумала Пенелопа, обладает удивительно острым зрением.
– Она просто в плохом настроении, - продолжала Гиацинта, - С тех пор, как она поссорилась с Колином.
– Она поссорилась с Колином? - переспросила Пенелопа, от ужасного предчувствия у нее скрутило живот. - Когда?
– Где-то на прошлой неделе, - ответила Гиацинта.
КОГДА? - захотелось закричать Пенелопе, но выглядело бы очень странно, если бы она начала выпытывать точный день.
Была ли это пятница? Была ли их ссора именно в этот день?
Пенелопа всегда будет помнить, что ее первый и, скорее всего, единственный поцелуй произошел в пятницу.
Странно все это было. Она всегда хорошо помнила дни недели.
Она встретила Колина в понедельник.
Она поцеловалась ним в пятницу.
Двенадцать лет спустя.
Она вздохнула, это казалось чистой патетикой.
– Что-то не так, Пенелопа? - спросила ее леди Бриджертон.
Она посмотрела на мать Элоизы. Ее голубые глаза светились добротой, и были заполнены участием, и было что-то такое в том, как она склонила голову, глядя на Пенелопу, отчего той захотелось заплакать.
Она становиться чересчур эмоциональной в последние дни. Готова плакать просто из-за наклона чьей-то головы.
– Со мной все хорошо, - ответила она, надеясь, что ее улыбка никому не покажется странной. - Я просто волнуюсь за Элоизу.
Гиацинта фыркнула.
Пенелопа решила, что она должна как можно скорее бежать отсюда. Все эти Бриджертоны - хорошо, две из трех, по крайней мере - заставляли ее все время думать о Колине.
Что она и делала, ежеминутно, последние три дня. Но тогда, она была наедине с собой, и могла спокойно вздохнуть или застонать, или проворчать в адрес ее сердечной привязанности.
Но, сегодня, видна был очень счастливый день для нее, подумала Пенелопа, услышав голос леди Данбери, зовущий ее (Во что, только превратился ее мир, если она считала себя удачливой, когда ее звал к себе в уголок, самый едкий язык Лондона?).
"
"Но леди Данбери обеспечивала ее отличным поводом, чтобы покинуть ее текущий квартет четырех леди, и, кроме того, она пришла к странному выводу, что ей, действительно, нравиться леди Данбери.
– Мисс Физеренгтон! Мисс Физеренгтон!
Фелиция тут же сделала шаг назад.
– Я думаю, она имеет в виду тебя, - быстро прошептала она.
– Ну, конечно, она зовет меня, - сказала Пенелопа с небольшим высокомерием. - Я считаю леди Данбери своей хорошей подругой.
