– Говори, - потребовала леди Данбери, - Мы все слушаем.
Колин ожидал, что от такого требования Пенелопе станет неловко, но та внутренняя стойкость, которая у нее появилась несколькими минутами ранее, все еще была с ней, поскольку она стояла прямо и гордо.
– Почему кто-то открывает сам себя, и говорит, что она леди Уислдаун?
– Из-за денег, разумеется, - ответила Гиацинта.
Пенелопа покачала головой.
– Да, но разве вы не думаете, что леди Уислдаун сейчас довольно богатая. Мы все платили за ее газеты долгие годы.
– Господи, она ведь права! - воскликнула леди Данбери.
– Возможно, Крессида просто стремилась привлечь всеобщее внимание, - предположил Колин.
Это не была такая уж невероятная гипотеза; Крессида потратила большую часть своей жизни, стараясь быть в центре внимания.
– Я думала об этом, - сказала Пенелопа, - Но неужели, она по-настоящему хочет такого внимания? Леди Уислдаун нанесла оскорбления довольно большому количеству людей за эти годы.
– Никого, кто имеет какое-нибудь значение для меня, - сказал Колин.
Затем, когда стало очевидно, что его собеседницам требуется объяснение, он добавил:
– Разве вы не заметили, что леди Уислдаун оскорбляет тех людей, которые нуждаются в оскорблении.
Пенелопа деликатно откашлялась.
– Я упоминалась, как перезревший цитрус.
Он отмахнулся от ее возражения.
– Не считая моды, разумеется.
Пенелопа решила не возвращаться больше к этому вопросу, она просто посмотрела на Колина долгим оценивающим взглядом, затем повернулась к леди Данбери и сказала:
– У настоящей леди Уислдаун нет резона открывать саму себя.
Крессида, очевидно, именно так и подумала.
Леди Данбери неожиданно лучезарно улыбнулась, затем ее лицо немного нахмурилось.
– Я думаю, мне придется дать ей две недели, чтобы она придумала свои “доказательства”. Честная игра и все такое.
– Мне, со своей стороны, очень интересно, с чем же она придет через две недели, - произнесла Гиацинта, повернувшись к Пенелопе, она добавила:
– Я тебе говорила, что ты очень умна, не так ли?
Пенелопа скромно покраснела, затем она повернулась к своей сестре, и сказала:
– Нам пора, мы должны идти, Фелиция.
– Так скоро? - спросила Фелиция, и к своему ужасу, Колин осознал, что он тоже произносит те же самые слова.
– Мать хотела, чтобы мы вернулись домой пораньше, - сказала Пенелопа.
Фелиция выглядела очень озадаченной: - Она так хотела?
– Она так хотела, - решительно подтвердила Пенелопа, - И, кроме того, мне немного нехорошо.
Фелиция хмуро кивнула.
