Он провел многие годы, вообще практически о ней не думая, думая лишь тогда, когда она стояла прямо перед ним, а сейчас она проникает в каждую последующую мысль.
В его каждое последующее желание.
Как это могло случиться?
Когда это вообще случилось?
И имеет ли это, вообще какое-либо значение? Возможно, единственная важная вещь, лишь то, что он хочет ее, а она была - по крайней мере, скоро будет - его. Как только он надел ей на палец свое обручальное кольцо, всякие как, почему, когда стали бесполезны и излишни, при условии, что это безумие, которое он чувствовал, никогда не уйдет.
Он прикоснулся пальцем к ее подбородку, приподнимая ее лицо немного вверх, к свету. Ее глаза сияли от нетерпения, ее губы - Господи, как могло так случиться, что мужчины Лондона не замечали, насколько совершенные они были?
Он улыбнулся. Это все же было постоянное сумасшествие. И он никогда еще не был так доволен. Колин никогда не выступал против женитьбы. Он выступал против унылого и скучного брака.
Он не был слишком придирчив: он лишь хотел страсти и хорошей дружбы, интересных разговоров и веселого смеха, сейчас и всегда. Хотел жены, от которой бы он никогда не захотел бы избавиться.
Просто поразительно, все это он нашел в Пенелопе. Все что ему надо сейчас сделать, это лишь удостовериться, что ее Великая Тайна, этим и останется. Тайной.
Потому что он не думал, что сможет перенести боль, которую увидит в ее глазах, если ее выкинут из общества.
– Колин? - прошептала она, ее горячее дыхание, дрожа, срывалось с ее губ, заставляя его все сильнее и сильнее хотеть ее поцеловать.
Он наклонился. - Хм-м?
– Ты так странно молчал.
– Просто размышлял.
– О чем?
Он снисходительно ей улыбнулся.
– Ты слишком много времени проводишь с моей сестрой.
– Что ты хочешь этим сказать? - спросила она, скривив губки так, что он знал - она никогда не почувствует никакого раскаяния, когда будет подшучивать и дразнить его.
Эта женщина просто будет держать его в ежовых рукавицах.
– Ты, кажется, - проговорил он, - развила определенную склонность к постоянству.
– К упорству?
– И к этому тоже.
– Но, это довольно хорошая вещь.
Между их губами все еще было расстояние в пару дюймов, но желание продолжать дразнящую беседу было слишком сильным.
– Когда ты будешь постоянно повиноваться своему мужу, - проговорил он, - Тогда это хорошая вещь.
– Ох, да, неужели?
Его подбородок слегка опустился вниз, намекая на кивок.
