– Ты что-то сказала, - утвердительно прошептал он, прижимая ее бедра к своему телу, потому что он честно думал, что сейчас просто вспыхнет, если не сделает это.
– Я думаю, - прошептал он, скользя рукой по мягкой коже ее бедра, - Что ты собиралась мне сказать, что ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе здесь.
Она часто задышала, затем застонала, потом с трудом пробормотала:
– Я не думаю, что это то, что я собиралась сказать.
Он улыбнулся, губами прикоснувшись к ее шее.
– Ты уверена?
Она кивнула.
– Так ты хочешь, чтобы я остановился?
Она отрицательно закачала головой.
Отчаянно и неистово.
Он может взять ее сейчас, неожиданно понял Колин. Он может любить ее прямо сейчас на материнской софе, и мало того, что она позволит ему это сделать, она еще будет наслаждаться так, как сможет лишь женщина.
Это не было бы завоеванием. Это не было бы соблазнением.
Это могло быть чем-то большим. Может даже…
Любовь.
Колин замер.
– Колин? - прошептала она, открывая глаза.
Любовь?!
Это было возможно.
– Колин?
Или, может быть, это и было.
– Что-то не так?
Не то, чтобы он боялся любви, или не верил в нее. Он просто не… ожидал ее.
Он всегда думал, что любовь приходит к мужчине, как удар молнии: ты слоняешься на какой-нибудь вечеринке, безумно скучая, а затем ты видишь женщину, и мгновенно понимаешь, твоя жизнь изменилась навсегда. Так было с его братом Бенедиктом, и только небеса ведают, как счастливы он и его жена Софии в их собственном загородном домике.
Но с Пенелопой… это пришло к нему.
Изменения были небольшими, еле заметными, почти летаргическими, и если это и есть любовь, ну…
Была ли это любовь, он просто не знал! Он изучал ее вблизи, внимательно, думая, что, может быть, он найдет ответ на этот вопрос в ее глазах, или в растрепанных волосах, или в том, что лиф ее платья был немного спущен. Может быть, если он ее достаточно хорошо изучит, он узнает.
– Колин? - прошептала она, в ее голосе прозвучало беспокойство.
Он поцеловал ее снова, на сей раз довольно решительно и жестко.
Если это любовь, разве не стало бы это очевидно, когда они поцеловались? Но если мозг и тело живут своей отдельной жизнью, тогда поцелуй явно в союзе с его телом, потому что его разум в этот момент просто расплывался, а тело жаждало большего.
Проклятье, сейчас он испытывал почти настоящую боль. Он не может сделать это в гостиной своей матери, на ее софе, даже если Пенелопа желает этого, также сильно, как и он.
– Мы не можем сделать это здесь.
