– Ты собираешься нам все рассказать? - настаивала Гиацинта.
– Всему свое время, милая сестричка.
– Ты просто вредный и несносный человек, - пробурчала она.
– Я хотел сказать, - проговорил Колин, оглядываясь вокруг, - А что случилось с Элоизой?
– Это очень хороший вопрос, - проговорила Гиацинта, одновременно с Пенелопой, сказавшей:
– Я уверена, она скоро вернется.
Он кивнул, не выглядя ужасно заинтересованным.
– Мама, - произнес Колин, поворачиваясь к Вайолет, - Как вы поживаете?"
"– Ты посылаешь мне зашифрованную записку, через весь город, - проговорила Вайолет, - И спрашиваешь меня, как я поживаю?
Он улыбнулся.
- Да.
Вайолет, фактически указала на него пальцем, и начала им сердито покачивать, что она всегда запрещала делать своим детям в общественных местах.
– О, нет, Колин Бриджертон, этот номер не пройдет. Ты не сможешь уйти от объяснения. Я твоя мать. Я вырастила тебя!
– Я знаю о наших родственных отношениях, - проговорил он.
– Я надеюсь, ты не собираешься сбежать от меня на вальс, отвлекая меня своими умными фразами и своей обольстительной улыбкой.
– Ты думаешь, у меня обольстительная улыбка?
– Колин!
– Но, - проговорил он, - Ты совершенно права.
Вайолет заморгала. - Я права?
– Да, насчет вальса, - он склонил голову набок, - Мне, кажется, я слышу, как его вот-вот начнут играть.
– А я ничего не слышу, - заявила Гиацинта.
– Не слышишь? Какая жалость, - он схватил Пенелопу за руку. - Пойдем, жена. Я думаю, сейчас наш танец.
– Но никто не танцует, - выдавила Гиацинта.
Он улыбнулся ослепительной улыбкой.
– Я уверен, все скоро затанцуют.
И прежде, чем кто-нибудь успел прокомментировать его заявление, он дернул за руку Пенелопу, и буквально потащил ее за собой через толпу.
– Разве ты не хотел вальсировать? - спросила, задыхаясь, Пенелопа, когда она прошли мимо небольшого оркестра.
– Нет, просто хотел сбежать от них, - объяснил Колин, проскальзывая в какую-то боковую дверь, и таща ее за собой.
Несколько секунд спустя, поднявшись вверх по лестнице, они оказались в небольшой комнате, где единственным светом был мерцающий огонь свечей и фонарей снаружи окна.
– Где мы? - спросила Пенелопа, оглядываясь по сторонам.
Колин пожал плечами.
– Не знаю. Это кажется, неплохим местом для разговора.
– Ты, наконец, собираешься мне рассказать, что происходит?
– Нет, сначала я собираюсь поцеловать тебя.
И прежде чем у нее появился шанс ответить (но не запротестовать!), его губы нашли ее губы в коротком, голодном и одновременно нежном поцелуе.
