– Не глупите, - проговорила Пенелопа, - Совокупность твоего времени проведенного в Англии плюс количество времени, проведенного на вечеринках и приемах, хватит на несколько жизней.
Но он только потряс головой.
– Я, действительно, ничего не могу сказать.
Пенелопа уставилась на него на время гораздо большее, чем это было необходимо, или, если выразиться точнее, принято в высшем свете.
Было нечто странное в глазах Колина. Нечто мимолетное и почти неуловимое. Высший свет его считал не более, чем дьявольский соблазнитель, но он был гораздо умнее, чем показывал окружающим, и она готова была биться об заклад на свою жизнь, что он имел несколько подозрений.
Но, по некоторым причинам, он не желал разделить с ней свои подозрения.
– А ты кого подозреваешь? - спросил Колин, не желая отвечать на ее вопрос. - Ты оказалась в высшем свете, примерно в то же время, когда появилась и леди Уислдаун. Ты, должно быть, уже думала об этом.
Пенелопа огляделась вокруг, и ее глаза сначала остановились на нем, затем перешли на всю остальную толпу.
– Я думаю, это вполне могла быть и леди Данбери, - ответила она, - Вот было бы забавно.
Колин посмотрел на старую леди, которая грандиозно проводила время, разговаривая о своей шутке. Она постукивала тростью по полу, оживленно болтая, и выглядя, как кот, объевшийся сливок, свежей рыбки и целой жареной индейки.
– Это имеет смысл, - глубокомысленно сказал он, - Правда в довольно извращенном виде.
Пенелопа почувствовала, как уголки ее рта подрагивают.
– Она ничего, если не учитывать ее выходки.
Она наблюдала за Колином, смотревшим на леди Данбери в течение нескольких секунд, затем сказала:
– Но ты не думаешь, что это она.
Колин медленно повернулся к ней лицо, приподнял одну бровь в молчаливом вопросе.
– Я могу читать по твоему лицу, - объяснила Пенелопа.
Он улыбнулся легкой улыбкой, которой часто улыбался на публике.
– А я думал, что здесь меня никто понять не может.
– Боюсь, - произнесла она, - Ко мне это не относится.
Колин вздохнул.
– Боюсь, это не моя судьба быть мрачным и задумчивым героем.
– Ты вполне можешь оказаться чьим-нибудь героем, - допустила Пенелопа, - Это для тебя. Но мрачный и задумчивый? - она улыбнулась, - На тебя это совсем не похоже.
– Так плохо для меня, - небрежно сказал он, награждая ее одной из своих улыбок, хорошо известной ей - грешной и немного ребяческой. - Мрачные задумчивые герои привлекают всех женщин.
