Элоиза проигнорировала Колина, сказав Пенелопе:
– Мы можем потом поделить деньги.
Пенелопа открыла рот, чтобы ответить Элоизе, но неожиданно в воздухе промелькнула трость леди Данбери. Колину пришлось резко отскочить в сторону, чтобы избежать удара по уху.
– Мисс Физеренгтон! - прогрохотала леди Данбери, - Вы так и не сказали мне, кого же ты подозреваешь.
– Да, Пенелопа, - сказал Колин, хитрая улыбка мелькнула на его лице, - Ты так и не сказала нам про свои подозрения.
Первым порывом Пенелопы было пробормотать что-нибудь еле слышно и надеяться, что леди Данбери сочтет, что во всем виноват ее возраст и ошибка ее собственных ушей, а не губ Пенелопы.
Но, даже не глядя в сторону Колина, она могла ощущать близкое его присутствие, чувствовать его дерзкую и хитрую улыбку, и она внезапно почувствовала, как распрямляются ее плечи, и задирается подбородок выше обычного.
Его присутствие делало ее более уверенной, более смелой. Его присутствие делало ее более… похожей на саму себя. Или именно такой, какой она хотела, какой она мечтала быть.
– Вообще-то, - сказала Пенелопа, - глядя прямо в глаза леди Данбери, - Я думаю, что это могли быть вы.
Дружный вздох эхом разнесся по залу.
И в первый раз за всю свою жизнь Пенелопа Физеренгтон обнаружила себя в центре внимания. Леди Данбери уставилась на нее, ее проницательные бледно-голубые глаза смотрели на нее пристально и оценивающе. И затем случилась самая удивительная вещь. Ее губы стали подрагивать в уголках рта. Затем уголки ее губ поползли вверх, и только тогда Пенелопа осознала, что леди Данбери улыбалась.
– Ты мне очень нравишься, Пенелопа Физеренгтон! - воскликнула леди Данбери, постукивая своей тростью по носку туфли. - Я держу пари, что половина людей в зале, имеет такое же мнение, как и ты, но только у них не хватает храбрости, чтобы сказать мне это в лицо.
– По-правде говоря, я так не думаю, - сказала Пенелопа, вздрогнув, после того, как Колин легонько ткнул ее под ребра.
– Очевидно, - проговорила леди Данбери со странным блеском в глазам, - Ты так думаешь.
Пенелопа не знала, что сказать на это. Она посмотрела на Колина, который ей ободряюще улыбался, потом снова посмотрела на леди Данбери, та в этот момент смотрела на нее почти… с материнским выражением лица. Что было самой странной вещью, которую когда-либо видела Пенелопа. Пенелопа сильно сомневалась, что леди Данбери вообще могла смотреть с материнским ободрением во взоре даже на собственных детей.
